Подметает осень листьями город,
Моет серыми дождями крыши.
Мне когда-нибудь исполнится сорок -
Годы мечутся, как шустрые мыши.
Мир, оказывается, мал до смешного,
И людей в нём оказалось немного,
А друзей - такое странное племя -
Жизнь одалживает только на время.

Я читаю осень вслух, как бестселлер,
Дождь вином креплёным сон навевает,
Ветер кашляет и крутит пропеллер -
Тот, который завтра клён потеряет.
На душе когда легко и на сердце
Не страшны ни холода, ни промозглость,
Скрипнет памяти усталая дверца,
И глаза теряют фокус, а мозг - злость.

Дождь фонтанам тихо волосы мочит,
Бьёт хрусталь под преломлением света,
Флаг качается, как мокрый платочек -
Суть не в том, какой страны... суть не в этом.
Всё равно я буду русской до смерти,
Группу крови не меняют с годами.
Шлёт мне письма осень в жёлтых конвертах.
Что ответить этой плачущей даме?

1998. Сан-Диего

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Белая берёзка,
Словно папироска,
Стройная, неброская,
Как свеча из воска.
Тоненькие ветки -
Нежные виньетки,
Мятными конфетками
Листики на ветках.

Ветер, как расчёска,
Волосы берёзки
Разделял на прядки,
Плёл косички гладки.
Но косички эти,
Что заплёл ей ветер,
Распадались сразу -
Бантик не завязан.

Ветры, перестаньте!
Я сниму мой бантик,
Подарю берёзке
Красную полоску.
Ствол её поглажу -
Нет берёзки краше!
Разве только пальма,
Но она нахальна.

1997. Ла-Хойя

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Океан, как шампанское, пенится,
Как шампанское разливается.
Камни круглые, как печеньица,
Не крошатся и не ломаются.
Солнце - старая, старая бабушка -
Всё старается и без устали,
Жарит плечики, как оладушки,
Так, что даже песчинки хрустнули.

Пальмы - заворожённые женщины
Шелестят соблазнительным голосом
Длинноногие, как манекенщицы,
Ветер гладит их тёплые волосы.
Лету жарко - оно задыхается
Лету сладко - оно переспелое
Шоколадные дети купаются
Пирамиды лопатками делают.

Я лежу и зажмуренно щёлками
Наблюдаю за чьими-то клипсами
Чайки клювами щёлкали, щёлкали
Накормлю их солёными чипсами.
Океан, как мужчина рискованный,
Утомляет, ласкает и комкает...
До предела всё тело расковано
Жмёт купальник тугими тесёмками.

Океан обуянный целуется
Приглашает на танец с изысками
Не смущается и не тушуется
Обжигает калёными брызгами.
Я вдыхаю солёную музыку
Я живу в этом ласковом городе
Облака белоснежными блузками
Спят на плоском подсиненном вороте.

1997. Сан-Диего

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Семидесятые, тёплое лето...
Днепр густой отливает монетой
Тётя завязывает мне ботинок
Мы собрались на Подольский рынок
Я балуюсь.

Ставни открыты, как две ладони
Муха обследует подоконник
Лучик с трюмо играется ловко
Я из сифона пью газировку -
Пожалуйста...

Припев: На Подоле все улицы меряны,
        По-особенному обозначены.
        Я выживу, будьте уверены -
        Я счастьем с детства накачана!
        На Подоле каштаны с иголочки,
        Я тебя, Подол, не узнаю ли...
        Где-то в щёлочке книжной полочки
        Детство моё растаяло.

Семидесятые, тёплое слово...
Два натюрморта в широкой столовой
Тётя стежками шить меня учит.
Красная нитка и синий лоскутик
От скатерти

У пианино белые зубы
От нафталина пьяные шубы
Тётя с соседкой о чём-то вздыхает
Двери поскрипывают, засыпая -
Незаперты...

Припев.

1997. Сан-Диего

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Осень теряет свою позолоту,
Ягоды клюквы рдеют в лесах,
Соболя люди гонят к болоту,
Крики удачи в их голосах.

Припев: Грязь, грязь, грязь -
        Это жизнь, это жизнь.
        В топь, в топь, в топь
        Окунись, окунись.
        Нет, нет, нет,
        Не спастись, не спастись!
        Эхо выстрелов кружится искрами...
        Грязь, грязь, грязь
        Не по нём, нет, не по нём.
        Лай собак жжёт огнём,
        Словно звон.
        Нет, нет, нет,
        Люди знают этот закон -
        Соболя умирают чистыми.

Мчится по полю бедный зверёк,
Бледной земли последняя нить.
Белым родился и белым умрёт -
Гордых без пули можно убить.

Припев.

1985. Киев

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Папоротник по воротник...
И огурцами пахнет родник.
В правой руке толстый дневник -
Мыслей моих беспокойный тайник.
А на репей сел воробей
И не боится шипов, хоть убей.
Я вычисляю сумму дробей,
Мудрая, как жучок-скарабей.

Папоротник по воротник...
Папе, а мне до макушки - и сник.
Краешком леса бродит лесник
Мимо прохладных ивовых туник.
Птицы кружат - дождь ворожат.
Дождь прибежал... и белки визжат!
К дереву гриб-сыроежка прижат,
В шляпке воды накопил для ежат.

Папоротник по воротник...
После дождя - парилка, парник.
Кроны мостом радуга вмиг
Соединила... и город возник!
Как наяву, сколько живу,
Мокрую помнить я буду траву,
Даже когда, рассекая по шву,
Жизнь отменяет своё рандеву.

2000. Сан-Диего

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

                   дочке Марине

Я буду танцовщицей
И буду я тащиться
От панталонов пёстрых
И чёрных башмачков
Компьютеры не манят
Не тянет в продавщицы
Не хочется в медсёстры
Пахать на старичков

Я буду танцовщицей
Красивую вещицу
Подарит мне поклонник,
Усами поведя
А я закину руки
За выгнутую спину
Запрыгает, как пони,
Кольцо от бигудя

Я буду танцовщицей
Весёлой верткой птицей
Я крылышки почищу
Над рампой понесусь
А мама в тёмном зале
Под томный плеск рояля
Узрит мой нежный прыщик
Под пудрой на носу

Я буду танцовщицей
С осиной поясницей
Объезжу две Европы
В Америку вернусь
Устрою чудо-пляски
Гаваям и Аляске
Со взглядом Пенелопы
И ножками с Эльбрус

Я буду танцовщицей
Мне надо научиться
Кружиться и вращаться
И падать на шпагат
Чтоб где-нибудь на свете
Ты вдруг меня заметил
И начал восхищаться,
Решив, что я твой клад

Я буду танцовщицей
Мне в студию тащиться
На корточки присяду
Завязывать шнурок
Я буду танцовщицей
Всё будет, всё случится
Мне только очень надо
Успеть на мой урок

1998. Сан-Диего

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Черепаха в панцире - вот дела! -
На уроки танцев приползла.

- Обучите танцу живота -
Ничего, что панцирь, не беда.

- Это не подходит! – говорим – Посмотри,
У тебя животик весь внутри!

А она хохочет, ей смешно,
Танцевать ей хочется всё равно.

Обучались танцу мы целый год,
Хохотали так, что болел живот.

А когда смеёшься надрывно так,
Танец удаётся  живота.

Вот и получилось, что она
Всех нас обучила - вот те нa!..

Видно, черепаха  неспроста
Приползла на танец живота.

2004. Сан-Диего

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Пока хозяин
мне чай заваривал
я все глядела
в его аквариум...
    Там жил конёк
    конёк морской
    конёк морской
    а не мирской.

Всплывал бесшумно
с легчайшей грацией
не помышляя
о гравитации...
     Такой чудной
     он был крылат
     а за спиной
     к игле игла.

Он был один, совсем один
в стеклянном ящике
на стаю рыбин - он один
они таращились...
     А он витал
     под тишину
     спираль хвоста
     ведя по дну.

Был чай горячим
в пиале крашеной
- О чем ты плачешь? -
хозяин спрашивал
     - Да просто так...
     Ну всё, пока.
     Купи коньку
     ещё конька.

2003. Сан-Диего

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

На окошке занавески из марли и керосиновая медная лампа.
Ножки свесив, на софе сидит карлик и карандаш себе строгает ножом.
Хомяки шуршат газетой в коробке, на столе лежит рисунок без рамки,
И, нахохлившись, зажмуренный Попка в старой клетке на кольце небольшом.

Карандаш уже до боли заточен - жало грифеля коснулось бумаги.
Штрих неточен и рисунок порочен... Карлик выпустил из трубки дымок.
Обнаженную рисует старуху - на плечах седые тонкие пряди,
И серёжку на оттянутом ухе безучастно отражает трюмо.

Попугай переморгнул и проснулся, залежавшиеся перья поправил,
И по клетке взад-вперёд прошвырнулся: тесновато... - попривык за сто лет.
Карлик зёрен попугаю насыпал, попугай ему мерси прокартавил.
- Тыщу раз учил мерзавца спасибо! - буркнул карлик попугаю в ответ.

Руки за спину, прошёлся по кухне. Хомяки лежали, грели друг друга.
- Лето странное какое-то, мух  нет...  Карлик трубкой затянулся опять.
Он закашлялся от едкого дыма, дёрнул ленточку - открылась фрамуга.
От рождения он был нелюдимым, нелюбимым... и умел рисовать.

Занавеска в тишине шелестела, чуть рисунок карандашный не сдуло.
Посмотрел он на иссохшее тело – взгляд старухи пересёк его взгляд.
Потянулся, чтобы всё это скомкать, но мгновение о чём-то подумал...
И штрихами, как вечерней позёмкой, он накинул ей на плечи халат.

Ноги в плюшевые тапочки спрятал, пледом тёплым осторожно укутал
И погладил по руке виновато... - и старуха улыбнулась ему!
Глупый Попка вверх ногами болтался, и до боли захотелось уюта.
Заметался карандаш, заметался в сизо-палевом табачном дыму.

1999. Сан-Диего                                      

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

А я купила туфли новые,
что даже боязно носить.
Они шикарные, фартовые -
ну, просто глаз не отвести!
И на ноге так ладно смотрятся,
моим-то старым не чета.
Была бы в доме домработница,
она б сказала Красота!

Поставлю старенькие туфельки
в далёкий угол чердака.
У них носок немодный, кругленький,
как ободок у пятака.
Приберегу их там участливо -
они свидетели мои.
Я в них была когда-то счастлива,
ходила, куталась в любви...

И я купила туфли новые,
что даже боязно носить.
А вот судьбу себе готовую,
увы, мне не приобрести.
И стану я судьбу вышагивать,
и туфли новые сношу.
И будет пёрышко подрагивать,
когда об этом напишу.

2002. Сан-Диего

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Я одену очки на ночь, чтобы сон разглядеть вещий.
Я одену очки на нос, чтоб его рассмотреть резче.
Всё готово: гашу лампу, изменяю  будильнику график.
Загорается сна рампа.
В зале темень,
Я мну шарфик.
                            
Ты по сцене идёшь тесной ... в шляпе – тореодор - точно!
Ты приветствуешь зал жестом. Жест знаком, память - шест прочный.
Слышен гул - от копыт, что-ли. Чёрный бык, а в глазах - торопь.
Он не знает своей доли.
Он узнает сейчас..
TORO!
                            
Что-то красное вверх резко. Бык отводит глаза... Ладно.
И мулета летит дерзко, угрожающе и надсадно.
Тянут воздух влажные ноздри. Бык копытом толчёт землю.
Ты навстречу идёшь грозно.
Выпад влево -
сейчас внемлешь!
                          
Бык несётся, в зрачках ярость. Отступаешь на шаг вправо.
Для тебя это - вроде бы шалость. Бык заходит на круг. BRAVO!!!
Раззадорить ещё взмахом! И ещё... - ну, давай, что же!!
Я смотрю на быка в страхе.
Этот бык - это я.
Боже...
                          
Ты смеёшься, но смех жёсткий. Дразнишь тряпкой меня красной.
Пот стекает солёной полоской. ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! ЭТО ОПАСНО!
ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ!?  - Ты знаешь что ты делаешь. Мельк стали.
Звук трубы. Ты меня обнимаешь.
Я мертва.
А ряды – встали.
                          
Апплодируют все в одночасье. ...Хоть бы всё это было неправдой.
Ты глядишь на часы на запястье - те, что я подарю тебе завтра.
Я снимаю очки. Утро. На стене полоса света.
Я снимаю очки... смутно, через тюль кружева веток.

2002. Сан-Диего

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Жил сосед – старый дед
У меня в аппартментах.
Не имел никого, жил совсем один.
Драил свой драндулет – шевролет пошарпанный,
И на нем каждый день ездил в магазин.

Весь сухой, чуть глухой,
Как ковбой на пенсии,
И со всяким готов был поговорить.
Но у всех, как на грех, в нашей резиденции
Море дел – дед сопел, тихо шел курить.

Жил сосед - старый дед
Атрибутом будничным
Года два, как трава, что растет в забор.
Как-то вдруг слышу стук – мужики в нагрудничках
Стали мебель его выносить во двор.

Сел наш дед в шевролет,
Шляпу снял ковбойскую,
Не сказал ничего – заревел мотор.
И окну дед махнул своему геройскому.
Вот и нету его... Погрустнел наш двор.

День скулил, дождик лил –
Мыть изволил стебли он.
Вижу вдруг я сундук дедовский пустой.
То-ли взять позабыл, то-ли места не было -
И пошел дедов друг в дом мой на постой.

Знаю – да, никогда
Деда не увижу я.
Жизнь идет – дед помрет... тихо, как и жил.
Сохраню я сундук цвета темно–рыжего -
Видно, дед в нем души ломтик накрошил.

1997. Сан-Диего

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Этот телефонный звонок..
А его могло бы не быть
Я уже зашла за порог
Даже дверь пыталась закрыть
Просто доставала ключи
Что-то там замешкалась я
Слышу – телефон мой кричит
Так судьба решилась моя

Вобщем, я тогда подошла
И проговорила Алло...
Голос словно был из стекла,
Тонкое такое стекло.
Провода струилась спираль
Я ее сжимала в руках
Пол вращался будто педаль
Трудно было на каблуках

Слов уже не помню совсем
Были же какие-то там...
Кажется сказал ты: Засим,
Никому тебя не отдам!
Что-то продышала в ответ
Никуда потом не пошла
Выключила в комнате свет
И лицом в подушку легла

Ночью мне приснился верблюд
Мы с ним по пустыне брели
А вокруг фонтанов салют
Лозы винограда цвели
Это миражи, берегись!
Слабенький у нас экипаж!
Мой верблюд попил из реки
И сказал: Сама ты – мираж..

Этот телефонный звонок..
А его могло бы не быть
Я уже зашла за порог
Даже дверь пыталась закрыть
Просто доставала ключи
Что-то там замешкалась я
Слышу – телефон мой кричит
Так судьба решилась моя.

1998. Ла-Хойя

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

У девочки Маи волосы цвета папайи,
Глаза голубые задумчиво смотрят на мир,
И девочка Мая живёт и не подозревает
Какое влюблённое сердце у стройного горца
Скрывает военный мундир.

Такое бывает, что жизнь кочевая
Заносит военных в далёкий заснеженный край.
Такое бывает, что ночь полевая,
Но снятся не горные реки, не склоны Казбека,
А волосы цвета папай.

Не скажут надолго ль - привычка военного долга.
Но ясно одно – то, что всё это не навсегда.
Не скажут надолго ль... Расстает широкая Волга.
Прикажут построиться роте! – недолго пехоте...
Дорогу ведут провода.

Исполнится в мае семнадцатый девочке Мае.
Она проживёт на севере долгие дни.
Исполнится в мае весна её сорок восьмая...
Покрасили волосы годы – законы природы
Для рыжих и чёрных одни.

Гадая на картах, пиковый король в бакенбардах
Ей выпадет в прошлом - она ничего не поймёт.
Гадая на картах в холодном вагоне плацкартном,
Не вспомнит высокого горца влюблённое сердце,
Что так обожало её.

1997. Сан-Диего

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Вы позировать художнику пробовали?
Два часа без движения пробыли бы?
Где помехой ... даже дыхание! -
тянутся минуты веками.
                                                                                            
А себя вы на холсте рассматривали? -
узнавая и знакомясь: мать моя... - лик!
В галлереях, робея, слушали
знатоков рассуждения скучные?
            
А потом, когда годы льнули к годам,
на приёме у врача, после: Ждите, мадам.  
из журнала вырывали украдкою
о художнике статью с нападками?
            
Ощущая загрудинное жжение,
узнавали ли то изображение? -
не девчонки, живущей впроголодь,
а ... Венеры на зыби пологой!
            
Молча комкали, потом разглаживали?
В горле ком... мa cherie, что вы нажили?! -
старомодное платье с кулисками
и набросок Весна одалиски.
            
А в колледжах по вашему образу
обучают искусству отроков.
КРАСОТА – говорят – МИР СПАСЁТ!
И слова...
           много слов...
                         вот и всё.

2002. Сан-Диего

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

В каждой волне...
Каждый раз...
Столько разбито хрустальных ваз.
Это ж какой темперамент -
Бьётся посуда горами!
Выгнутой кошкой ползёт волна,
Как по рогожке, по гальке дна.
Взмах! – и разбитые вазы...
Ах, ну какие проказы...

Бах океана не видел ни разу -
Значит, в душе его жил океан!
Влил его в трубы органных оргазмов
Бах Иоган Себастьян.

В каждой волне...
Мне письмо...
Кто бы прочесть эти письма мог?
Бурные письма-раскаты
Сюрным поддеты закатом.
Мокрый песок прилипуч, как клей.
Выберу камешек покруглей
И запущу океану ...
Как хулиган – хулигану!

Бах океана не видел ни разу -
Значит, в душе его жил океан!
Влил его в трубы органных оргазмов
Бах Иоган Себастьян.

2003. La Jolla

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

По Сан-Франциско идёт старушка,
А с ней подружки: на них пальтишки,
На каждой туфельки, на туфлях брошки,
У каждой сумочка, а в сумке книжка.

Они изящны и совершенны,
Играет ветер платочком шейным.
К ним даже ветер неравнодушен -
Он и приветлив, и не простужен.

Они садятся за столик круглый,
Официант к ним выходит смуглый.
Они вникают в меню, как в прозу.
Он им на столик подносит розу.

И будет кофе с эклером сочным,
Застынет время в часах песочных.
Беседа льётся над кофе пенным
О мимолётном и незабвенном.

Саксофонисту на перекрёстке
В чехол насыпят монеты-блёстки.
Зажгутся звёзды, как барбариски.
Мелькают чайки над Сан-Франциско...

Дома в обнимку на фотоснимке.
Идёт старушка, а с ней подружки.
Идут достойно, не оробело.
И так спокойно на свете белом...  

2009. Сан-Франциско

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Эту болезнь с древности
Люди зовут ревностью.
Хворь такая нередкая,
Древняя, как любовь.
В кельях и замках болели ей,
Нет от нее зелия.
Руки разводят лекари,
Нам очищавшие кровь.

Деньги теряют значимость,
Жизнь вразнос - начисто!
Ревность - она властная,
Грозная, как тайфун!
Пальцев костяшки холодные
Сердце не греет голодное,
Только глаза красные -
Это души бунт.

Ревность – она в воздухе...
Нету... и вдруг - вот она!
Иммунитета стойкого
Не отыскали пока.
Так порешим наскоро:
Ревность считать насморком!
Нужно подняться с койки, и...
Переносить на ногах!

2001. Сан-Диего

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

На священной горе, на Храмовой
Храм потомков стоял Авраамовых.
Храм разрушен, но помня заповедь,
Котель высится в части западной.

           Плача Стена не выше стены Аппалачей.
           Плача Стена не выше стены Карпат.
           Возведена стена еврейского плача
           Много веков, много веков назад...

А спина Стены, как на вытяжку -
О, Стене не откажешь в выдержке!
Вверх и вширь она простирается,
А над ней звезда разгорается.

           Плача Стена не выше стены Аппалачей.
           Плача Стена не выше стены Карпат.
           Возведена стена еврейского плача
           Много веков, много веков назад...

Камни Котеля, мхом поросшие...
Сохрани их, время - не трожь!
Им записки читать на всех языках
В помощь страждущим через века.

Как к руке старика шершавой
Припадая девятого Ава,
На коленке записку пишет
Кто-то, комкая свой лапсердак.

Обитаемый, обетованный
Правый берег у Иордана
Красотой орошённой пышет,
Разжимая пустыне кулак.

           Плача Стена не выше стены Аппалачей.
           Плача Стена не выше стены Карпат.
           Возведена стена еврейского плача
           Много веков, много веков назад...

2006. Сан-Диего

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Мимо бутиков в старых ботиках,
Косы в жгутиках - ну, эротика!
Вскользь глядящая на прохожий люд,
А что в плащике - так дожди же льют!

Опьянённая жизни свежестью
И влюблённая в мысли нежные,
Подойдёт легко к экскалатору,
На гармошку – скок! – шоколадную.

И несёт её эта лестница -
Вверх несёт, а там ждёт ровесница.
Им в кафе сходить или пойти в кино,
Или так бродить - им-то всё равно...

Подойдёт цыганка метрошная -
Погадать на суженых спрошена.
И подставят ладошки весёлые...
А на ладошках написано: МОЛОДОСТЬ.

2000. Нью-Йорк

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Я пришёл к тебе, любимая Зизи.
За окошком трепетали жалюзи -
Трепетали, oткрывая твой уют,
О котором даже песен не поют.

Я смотрел в твое весёлое окно,
Там мелькало голубое кимоно.
Ты жасминовый заваривала чай,
Чёрный локон извивался у плеча.

Я не локон - я к тебе не прикоснусь.
Я слова твои запомнил наизусть:
Скачет сердце – ты его притормози!
Лихо скерцо исполняли жалюзи...

Я когда-то называл тебя женой,
По субботам я водил тебя в кино.
Закрывалась парикмахерская в семь -
Для меня она закрылась... насовсем.

От клиентов нет отбоя, как всегда, -
Ты у них там в парикмахерской звезда.
Ты за жизнь уже настригла стог волос.
Только я оброс. О, как же я оброс...

Я когда-нибудь, Зинуля, расхрабрюсь
И в салон к тебе однажды завалюсь.
Плюхнусь в кресло: хошь, не хошь – давай стриги!
И не важно то, что мы теперь враги.

Мир закружится, наращивая рысь.
Об одном, Зизи, прошу – не торопись!
Всё займёт минут пятнадцать - весь сеанс.
Будет долго вспоминаться этот транс...

... А пока-что я под окнами, Зизи.
Всё трепещут и трепещут жалюзи,
Открывая твой немыслимый уют,
О котором даже песен не поют.

1998. Сан-Диего

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

6 p.m., нет проблем,
захожу на хайвей.
Правый ряд, резкий взгляд,
забираю левей.
Старый форд - это чёрт! -
Я его оседлала уже.
Старый форд страшно горд,
Я пущу его на вираже.

Ну, парад! – три подряд
шевроле как на джанку ползут.
Не могу... – пальцы жгут –
предразгоночный зуд.
Шестьдесят – детский сад...
Это скорость – не скорость,
а только бензина расход.
Мерседес не пролез –
разгоняется форд!

Я как Елиезер отвечу:
Мне скакала земля навстречу!..
Сан-Диежский роскошный вечер,
Как бальзам для души моей.
Я как Елиезер отвечу:
Мне скакала земля навстречу!..
Ну, сама скакала навстречу!
И летел широкий хайвей...

Закурить? - может быть...
Розенбаум запел.
А закат наугад
ослепительно бел.
Вижу пляж - так, мираж...
Осторожнее руль!
Красный свет – это бред, нет! -
полицейский патруль!

Пронесло – повезло...  
Коронадо поёт.
Этот мост бросил хвост –
океану щекочет живот.
Солнца шар очень стар -
антикварный предмет.
Я не лгу – я могу
улыбаться сто лет.

Я как Елиезер отвечу:
Мне скакала земля навстречу!..
Сан-Диежский роскошный вечер,
Как бальзам для души моей.
Я как Елиезер отвечу:
Мне скакала земля навстречу!..
Ну, сама скакала навстречу!
И летел широкий хайвей...

1996. San Diego

6 p.m. - в английской системе указания времени суток
a.m. означает до полудня, p.m. - после полудня.            

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Шарик земной был голый,
Как новостройка летом.
Мир зарождался весёлый –
Г-споди делал это.
Мать и отец родили
Двух сыновей невинных.
Мать и отец любили
Только второго сына.

Шарик в зелёной шубе
Крутится не по спирали.
Если отец не любит,
Значит любовь украли!
Если Г-сподь неласков,
Взял не твоих барашков,
Значит и солнце в небе -
Просто горячая маска.

В мире ещё не знали
Что значит братья и сёстры.
Слишком манили дали,
Всё было новым и острым.
Г-споди, дай им разум,
Ты вразуми их души!
В горле у Каина спазм,
Ревность питоном душит.

Шарик не знал, что круглый –
Был не рождён Коперник.
Брат любимый и смуглый...
Авель – мой брат – соперник!
Что мы творим - не ведаем.
Братоубийство страшно.
Мир наполнялся бедами.
Кровью залита пашня.

Каин ушёл в пустыню,
Проклятый и несчастный.
Авель под камнем стынет.
Чья тут вина... - неясно.
Всех любите рождённых,
Не создавая кумиров!
Цепь, в любви обделённых,
От сотворенья мира.

Каин, где брат твой Авель? -
Так вопрошал архангел.
Тихое пенье цапель:
Каин, где брат твой – ангел?
Каин тогда закурил бы -
Было давно это, шутишь...
Каину кто объяснил бы:
МИЛЫМ НАСИЛЬНО НЕ БУДЕШЬ!

1998 год, Сан-Диего

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.