Больно, ребята, - как в жопу стамеской.
Очи народные плакать взопрели.
Гидрою контры убит Чаушеску.
Вождь Революции - подло расстрелян.

Ссохлось ебло от бессильного мата -
- Как это - кодлой собравшись однажды, -
- Верного ленинца - из автомата -
- Словно простого троцкиста из граждан?

Как это - взять и подвергнуть аресту
Мудрого брата и верного сына,
И расстрелять посреди Бухареста?
Вы охуели, братья - румыны?!

Нам, значит, можно, а вам - расхотелось
Дружно жевать макароны на завтрак?
Что за изнеженность, за мягкотелость?!
Где ваша вера в Счастливое Завтра?

...Хватитесь, сукины дети, - а поздно,
Поздно поймёте, кого потеряли!
Как вы теперь без его руководства?
Нужен? - А нету! Пиздец! Расстреляли!

...Словно мудя от удара железкой,
Сердце саднит за любимого друга.
Плачет гитара. Убит Чаушеску...
...Что любопытно - вместе с супругой.

1989

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Спит, умаявшись в дневной кутерьме,
Город Питер под двуглавым орлом,
Лишь на улице Шпалерной, в тюрьме,
Нависает чья-то плешь над столом.
По-над плешью - бледным нимбом горит
Абажура травяной окаём,
За столом - товарищ Ленин творит,
Сублимирует либидо своё.
Пишет Наденьке на волю пострел:
Всем товарищам прошу передать -
- Жопой чувствую, что кризис назрел.
Век свободы, коли вру, не видать!
Я слыхал - товарищ Сталин стал груб,
Говорит - когда придёт мне конец,
Он отдаст таксидермисту мой труп,
Сделать чучело прикажет. Подлец.
Троцкий ловок, да и Мартов не прост.
Весь ЦК, Надюша, надо менять!
Всё равно - национальный вопрос
Черножопым и жидам - не понять.
Мой тюремщик весь от пьянства опух
(Ненавижу их, позорных волков!),
Николай Второй - ужасный лопух -
- Разрешил в тюрьме давать молоко.
Так что, Надя, может статься, что мне
И удастся доказать, наконец,
Что в одной отдельно взятой стране
Можно сделать офигительный бэмц!
...Так сидит он, и творит, и творит, -
- Ой, ребята, мы попали в беду!
Всей России пожевать предстоит
Сублимированную лебеду...
...И когда зальёт дерьмом Мавзолей
Из прорвавшейся клоаки Кремля,
Скажет Некто: По мощам и елей!
И, конечно, будет прав. На хуй. Бля.

1990

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Три вора - домушника, рецидивиста,
С запятнанным прошлым, с душою нечистой,
В квартиру зашли к одному депутату,
Не то - патриоту, не то - демократу,

И спёрли оттуда без лишнего шуму:
Бобровую шапку, песцовую шубу,
Ковер, пылесос, сигареты с ментолом,
Часы, холодильник, рояль, магнитолу,

Компьютер, кассеты, рулон фотоплёнки,
Три банки икры и четыре дублёнки,
Конфетницу, зонтик, журнал неприличный,
Одиннадцать ящиков водки Столичной,

Старинную мебель, китайскую вазу,
Хрустальную люстру и два унитаза,
Цветной телевизор, подушку, перину,
Ключи от машины, подсвечник старинный,

Ружьё, две гранаты и три пистолета,
Из красного дерева дверь туалета,
Да семь телефонов, да два телефакса,
Тигровую шкуру, пакет пипифакса,

Кольцо с бриллиантами, золото в слитках,
Четыреста крупных жемчужин на нитках,
Три пачки стодолларовых ассигнаций,
Рублей миллионов пятнадцать - шестнадцать...

Каких же уродов рождает природа!
Как липка ободран избранник народа.
Едва ли пропажа отыщется скоро...
Совсем распоясались, подлые воры!

1992

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Маршируем строем на плацу
Под жестоким нордом,
Ветер бьёт Их Благородье по лицу,
Ну, а нас, естественно, - по мордам.

Ать-два, левой, лезвие штыка,
Меткая винтовка!
До чего, ребята, не легка
Строевая подготовка!

Ежли только, братцы, подведём
На ближайшем смотре -
- Мы оттель на экзекуцию пойдём
Прям, как есть, колонной по три.

Ать-два, левой! Ну и хрен бы с ним,
Хоть и будет больно,
Мы за то их благородье не виним -
- Знамо дело, - человек он подневольный!

...А когда за Родину свою,
За Царя и Веру
Дружно сложим головы в бою -
- То-то станем мы для всех примером!

Ать-два, левой, сгинем на войне, -
- И не жили вроде?..
Запахни шинельку поплотней, -
- Всё же дует, Ваше Благородье!

1991

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Подкатила с ветерком, бойко выпрыгнула, хлопнула дверцей,
Грациозно проскочила между створками дубовых дверей,
А под моим свитерком гулко билось благородное сердце,
И это сердце, конечно же, немедля было отдано ей.

Я у киоска стоял, бренча в кармане на метро пятачками,
И понимал, что мне никак не наскрести на самый дохлый тюльпан.
Да на кой ляд ты ей сдался, недоношенный отличник-очкарик? -
Сказал мой друг, известный в нашем институте, как большой донжуан.

А я мечтал о том, как выучусь, и стану всех наук кандидатом,
Угощу ее пломбиром, приглашу ее на вечер в кино,
И предложу ей руку-сердце - ах, каким я был наивным когда-то!
Как это было все прекрасно! Ах, увы, как это было давно!

Сколько времени ушло с той поры, а мне все как-то не верится,
Что никогда уж опаленную душу не обдаст ветерком,
Что никогда уж не забьется мое окаменевшее сердце,
Как гулко билось в тот день под достопамятным моим свитерком.

1991

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.