Простуженная улица не спит,
Холодный ветер лижет шифер крыш,
И к фонарю дождиночка спешит,
Где свет тепла таится словно, мышь.

На мостовой, уставшей от колес,
От тяжести и визга тормозов,
Стекают вниз ручьи небесных слез,
Спешащих к рекам на весенний зов.

Присядь к огню, накинь на плечи плед.
Налей вина и сквозь бокала грань,
Увидишь даль годов прошедших след
И на окне цветущую герань.

И сад в цвету, где с деревом ты рос,
Пуская корни в неродной удел,
Где пил нектары азиатских рос,
И беззаботно свой искал удел.

Где по ночам бессонная любовь,
Когда тела теряли вес и плоть,
Лишь дух царил, и закипала кровь,
И сил хватало небо расколоть.

Вселенная казалась с ноготок,
И Млечный путь тропинкой между скал,
Где музыки целительный поток,
Пристанища уютного искал...

Погас волшебной памяти экран,
Букет забот ненужных и пустых,
И новости в ушах из разных стран,
И чистый лист, принять готовый стих.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Безжизненный песок стирая в прах,
Поклажей прикрывая шрамы ран,
Спешит к колодцу, презирая страх,
Затерянный в пустыне караван.

Туркмен-погонщик, хитрая лиса,
Владея тайной трудного пути,
Поет под домбру песню в небеса,
Печальней слов, чем эти не найти.

Бархан - волна в девятибальный шторм,
Грозит надгробьем стать на сотни лет,
Но домбре в такт плывет живой паром,
И знойный ветер заметает след.

Что он везет в далекий Самарканд,
Каким товаром удивит купцов?
Минует ли огни разбойных банд
И сбережет красавицы лицо.

Она - богатство караван-баши,    (*)
Прелестней девы нет, держу пари,
Нашел старик усладу для души,
Подарок получив на купкари.      (**)

Но сердцу не прикажешь, говорят,
Любовь подстерегает сеть измен,
Наложница другому дарит взгляд,
Теперь понятно, для кого поет туркмен.

____________________________________

(*)  - Глава каравана
(**) - В Средней Азии - народная конная игра - козлодрание.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Уносит в прошлое, костюмчик ношенный,
В дожди весенние в родном краю,
Где пахнет травами, такими пряными,
Где я за пазухой живу в раю.

Родная улица, душа волнуется,
Юбчонки девичьи кружат вальсок.
А рядом мальчики играют в альчики, (*)
И целоваться им еще не срок.

Горит огонь в печи и руки на плечи
Кладет незваная моя печаль,
Надежда светится, а шарик вертится,
Любовь обманную ничуть не жаль.

Вот так осколками, да с кривотолками
Летят мои года, Бог им судья,
Плюю через плечо, мне горе нипочем,
Коль рядом ты со мной, моя судьба.

Родная улица, душа волнуется,
Юбчонки девичьи кружат вальсок,
А рядом мальчики играют в альчики
И целоваться им еще не срок.

__________________
(*) - Игра в кости

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

В незримой точке Ближнего Востока,
В сезон февральских проливных дождей,
Под шум неугомонных водостоков,
Мы едем по дороге будних дней.

Мое авто укутано туманом,
И сквозь стеклянной призмы божество
Неслышна миру песенная прана,          (*)
Стихов и музыки святое торжество.

У вечной музы глубина бездонна,
Но время изменяет лик державы,
В машине слева млеют от Мадонны,
А я живу под песни Окуджавы.

В соседней Хонде голос Майкла Джексона,
И, по незнанию, там не имеют выбора,
На ритм его, и на улыбку женскую
Не променять мне песни Юры Визбора.

И дай нам Бог по сердцу выбрать фант,
Шанс не пропасть от нервного паралича,
Благодарю судьбу, что я фанат
Высоцкого, Суханова и Галича.

Все кончится, и сколько слез не лей,
Разлука с прошлым, как клинок остра,
С собою прихвачу тепло друзей
И песни, что мы пели у костра.

В незримой точке Ближнего Востока
Мне грезятся, хоть нет на то причины,
Российских рек извечные истоки
И снежный куст алеющей рябины.

Февраль 1997
_________________________________
(*) - Прана - космическая энергия

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Я родился под зимние песни ветров,
Падал снег на саманные крыши домов,    (*)
И шумел возле окон восточный базар,
А на маленькой кухне гудел самовар.

И по улице нашей все ездил старик,
И за рванные вещи игрушки дарил,
И шершавой рукой гладил нас по щеке,
А потом ехал долго к прохладной реке.

И от детства остались лишь яркие сны,
Руки мамы, большие глазенки сестры,
И степные росинки на босых ногах,
Запах хлеба и мяты, и пот на висках.

Где ж ты детство, куда безвозвратно ушло,
Свист в саду - на рыбалку, билеты в кино,
Нам с тобой никогда не вернуться туда,
На тропинке никто не оставил следа.

Я состарюсь и тоже повозку куплю,
И смышленого пони в него запрягу,
И детей буду долго вдоль речки катать,
Песни петь и на этой гитаре играть.

Апрель 1987
__________________________________________
(*) Саман - измельченная солома, смешанная
с глиной. Она мазалась к зиме на крыши.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

              Посвящается В. Криворучко

Я б не стал заводить разговор,
Только память не знает покоя,
И уводит в наш маленький двор,
К роднику со студеной водою.

Припев: Самаркандские наши дворы -
        Бульданэжи, сирени, ромашки, (*)
        И до звезд беготня детворы,
        Не стареющие куликашки.      (**)

Я б не стал заводить разговор,
Только видится снова и снова,
Как мы лазили через забор
За черешней для Галки Поповой.

Припев: Самаркандские наши дворы -
        Потайные углы, закоулки,
        Слезы горькие юной поры,
        Шепот губ, поцелуй в переулке.

Я б не стал заводить разговор,
Только мама мне как-то сказала:
Помнишь, как провожал тебя двор,
От ворот до перрона вокзала.

Припев: Самаркандские наши дворы -
        Позабыть мы сумеем едва ли,
        Как чинар золотые шатры
        Нас осенней листвой осыпали.

Я б не стал заводить разговор,
Как боялись от жизни отстать мы,
И под сводный оркестр радиол
Мы играли веселые свадьбы.

Припев: Самаркандские наши дворы
        Ревновали наверно к невестам,
        Мы спешили в другие миры,
        Во дворах становилось нам тесно.

Я б не стал заводить разговор,
Может кто-то и жил интересней,
Только вот, позабыть старый двор
Не могу, как припев к этой песне.

Припев: Самаркандские наши дворы,
        Бульдонэжи, сирени, ромашки,
        И до звезд беготня детворы,
        Не стареющие куликашки.

Октябрь 1987

_______________________________
* - бульданэжи - шарообразные цветы
** - Куликашки - игра в прятки

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Гончар на круге жизнь мою
Слепил в кумган неповторимый,
Веселый, стройный и ранимый,
И закалил, предав огню.

Замес из глины - плоть и кровь,
Страстей и мускулов движенье,
И поколений отраженье,
Венец и ревность и любовь.

На глянец кистью нанесен
Орнамент тайных предсказаний,
Надежд, сомнений и скитаний,
И перст, которым я спасен.

Спасен от доли скоропея,
От злой судьбы, да от сумы,
Не потому ли вместе мы
Живем, друзьями богатея.

Гончар уснул, аккорды смолкли,
Звезда моя, повремени,
Чтоб счастья золотые дни,
Не разлетелись на осколки.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Что будет после?
Глупые мысли.
Сломаны весла
В поисках смысла.
В стену глухую
Время упрется,
Голубь, воркуя,
К самке крадется.
Ветер уронит
Перышко птичье,
Зависть хоронит
Степень величья.
В небе, далече,
Облака вата,
Перышко шепчет:
Не виновата.

Лето 1997

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Какое, Боже, искушенье:
Забросить к черту все дела,
И, попросив у всех прощенья,
На землю сплюнуть удила.
И необъезженным мустангом
Бежать в полей росистых тишь,
Где стать бродячим музыкантом,
Забыть про Север и Париж.
Бесплатно снять кусочек поля,
Из веток вылепить шалаш,
Понять значенье слова воля,
Забыть про суетную блажь.
Избавить душу от болезни,
Пить из хрустального ручья,
Цыган проезжих слушать песни,
Купаясь в солнечных лучах.
Укутавшись в вечерний бархат,
Пить чай и греться у костра,
И без сомнения и страха
Спать беспробудно до утра.
Какое, Боже, искушенье:
На землю сплюнуть удила
И попросить у всех прощенья,
Но, некогда - дела, дела!

Лето 1997

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Переменами время беременно,
Вехи века монетами метятся,
Но богатство становится бременем,
Если нет Росинанта и мельницы.

Если кони подковой не кованы,
Если на сердце грех тяжкой бляшкою,
Если Правда и Честь арестованы,
И гремят добродетели чашкою.

И в ревнивом, ранимом смирении
Лицемеры поют алилу-у-я,
Холуи жгут свирели в апреле,
И летит в сердце лютая пуля.

Мир кондомной закупорен пленочкой,
За рекой зараженное зарево,
Пей, миленочек, будешь козленочком,
Поедающим красное варево.

Пей, миленочек, огурчики с водочкой,
Все решается похотью сильного,
Ну а выступишь - шею колодочкой,
Небо в клеточку синюю, синюю...

... Надоели глобальные свары,
Для друзей ставлю стол между креслами,
И под чудные звуки гитары,
Мы меняемся новыми песнями.

Лето 1997

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Налей мне мудрости вина,
О, виночерпий!
И видит Бог, твоя вина,
Что пляшут черти.
Гори в огне моя душа
Любовью страстной!
В кармане нету ни гроша,
Но жизнь прекрасна!

Поверьте, бедность не страшна,
К чему богатства,
Когда ко мне друзья спешат
Святого братства,
И не устанет пусть рука
Добро дающих,
И славлю я на все века
Стихи поющих!!!

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

По тайным лабиринтам мирозданья
Меня ведет незримый проводник,
Дарующий глоток любви и знанья,
И чувств незабываемый родник.
Я жадно пью из ручейка святого,
В ладони влагу собирая впрок,
И каждый жест, событие и слово
Мне преподносит мудрости урок.
Я накопил в пути по лабиринту
Волшебных ощущений благодать,
И солнце освещало мне тропинку,
Где я любил вприпрыжку проскакать.
Тропинка та переросла в дорогу,
Где журавлиным клином уведен,
Не жег мосты свои и, слава Богу,
Друзьями никогда не обделен.
Я впитывал в себя живую влагу
Земных дождей спасительную нить,
И видел дурь людскую и отвагу,
И научился петь, любить и жить.
Полна копилка мироощущений.
И от людей ее не прячу я,
Собранье чувств, стихов и посвящений
Бесценная коллекция моя.

Октябрь 1997

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Над степью, утонувшей в синем небе,
Царит веков ушедших тишина,
Здесь воздух прян и, как вино целебен,
И вновь весною жизнь разрешена.

Степь - буйство красок щедрого пространства,
Где васильковый ласковый колор,
Сменяет заколдованное царство -
Тюльпанов красных сказочный ковер.

Наполненная запахом, как медом,
Степь просыпалась, как пчелиный рой,
И бабочки готовились к полетам,
И в небо жаворонок ринулся стрелой.

И, как по заведенному реестру,
Защелкал, засвистел, застрекотал,
Огромный мир зеленого оркестра,
Открыв очередной весенний бал.

... Я спешился, и степь обнял руками,
И плащ усталости оставил на цветах,
И сны мои поплыли облаками,
И все печали обратились в прах.

Со степью луч прощался на закате,
Кузнечик сабельку повесил на крючок.
Вернулась тишина в вечернем платье,
И долго ей сонеты пел сверчок.

Октябрь 1997

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Над деревней тумана завеса
И морошку слегка подморозило,
Ночь уходит - ни звука, ни веса,
Не проснулось еще Колод-озеро.

Не дымят еще жаркие печи,
Не открыли в сельпо магазина,
И, обняв лесоруба за плечи,
Спит беспечно буфетчица Зина.

У дверей дремлют острые косы,
Сталь тугая скучает по звону,
Снятся косам хрустальные росы
И травы загустевшей поклоны.

Отдыхают у озера баньки
От вчерашнего жара и пота,
Лишь в одной, на остывшей лежанке,
Кто-то любит до боли кого-то.

И достаточно легкого шепота -
Каждый звук буден слышен далече,
И суровою ниткой заштопана
Здесь судьба всех Зубровкою лечит.

В местной моде брезенты да ватники
И махоркой пропахло окрест,
Мужики-петухи, как в курятнике,
И на каждого по пять невест.

Август с грустью встречают березы,
На озерах пожухли кувшинки.
Ветер высушит девичьи слезы,
Скоро снова закружат снежинки.

В сентябре снег забот поубавит,
Косолапый на спячку завалится,
У окошка меня забывает
Дочь хозяйская, Светка-красавица.

... Нету тут никакого обмана,
Жаль морошку слегка подморозило.
Над деревней не видно тумана
И проснулось вода Колод-озера.

Июль 1967 - ноябрь 1997

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

За плечи прошлого касанье,
Я оглянулся, вот те на:
Доска, урок, чистописанье,
И парта до блеска черна.
На парте книга и тетрадь,
И запах краски типографской,
И учит нас чистописать
Учителка с походкой графской.

Мы были, право, не подарки,
И шкодили на все лады,
Зато писали без помарки:
Мы не рабы, рабы не мы.
Страна залечивала раны
Опустошительной войны,
И были инвалиды пьяны,
От ощущения вины.

Один за то, что жив остался,
И застрелить себя не мог,
Так повагонным и остался,
Куда теперь к жене без ног?
Другой домой, а дома нету,
Затосковал, запил навек:
Подайте, граждане, монету,
гуляет с горя человек.

К соседке нашей, да к Маруське,
Гуляет хахаль по ночам,
Усы клинком и нос не русский,
И морда просит кирпича.
Но Маньке что, охота жутко,
И муж храпит, и дети спят,
А утром бабы проституткой
Ее шальную окрестят.

И не страшны ни муж, ни беды,
Жить не привыкла на мели,
А у того и дом с Победой,
И очень длинные рубли.
Да Бог с ней, с Маней, разберутся,
Поплачут горько, а потом,
За стопкой водочки сойдутся,
Да и помирятся ладком.

А вот сосед, седой татарин,
Полковник, милиционер,
Прошел и взглядом протаранил,
Такой, видать, у них манер.
Боялись мы походки хамской,
Хоть человек был ничего,
И пистолет по кличке дамский
Висел на поясе его.

Да только страх не долго длился,
Послушав радио однажды,
Он тихой ночью застрелился,
Пальнув в себя не раз, а дважды.
Грехи его замял паломник,
Слуга известных ныне вер,
А сын его теперь полковник,
И тоже - милиционер.

К чему я эти описанья,
Зачем былое ворошить?
Ах, да! Урок чистописанья,
Его усвоить - жизнь прожить.

Ноябрь 1997

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Не надо признаний в любви и восторгов с порога,
Дай голову тихо к коленям твоим приложить.
О, мама моя, не суди ты меня слишком строго.
И слышу в ответ: Я забыла, за что вас винить.

Как счастье дано возвращаться на родину птицам,
Так мне подарила святую заботу судьба,
Защиту и нежность, и в жажду к воде пригубиться,
В заснеженный день я, сыночек, тебя родила.

Бессонные ночи, бездонная прорубь печали,
Потери и боль, как соленная плеть по плечам.
Военные годы гудком паровозным кричали...
А помнишь, базар и замерзшей капусты качан?.

Я помню под вишней веселых друзей посиделки,
И аистов цокот в тиши, и ночной ресторан,
Где мама трудилась, крутилась, крутилась, как белка,
Будь счастлив, сынок, залечи свою душу от ран.

Накатит апрель, он всегда, как юнец моложавый,
И вид из окна нам являет другую страну,
Но пальма, как вишня, внимает стихам Окуджавы,
Да жизнь не подтянешь, как гибкую эту струну.

Не нажито было тобою богатства на свете,
Но ты, как и в прежние годы, живи, не робей:
Богатства твои - повзрослевшие внуки и дети,
Да, внуки и дети, и скоро у нас юбилей.

Февраль 1998

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Исповедывалась морю река:
Начиналась я с простого ручейка.
Меж березок стройных
Я текла спокойно,
И не знала, что дорога далека.

На опушке повстречался мне ручей,
И вдвоем бежать нам было веселей,
Там, за буреломом,
Светом невесомым,
Обвенчало нас созвездье Водолей.

Перекаты и пороги на пути
Помогали мы друг другу перейти,
Водопады, скалы,
Валунов оскалы,
Не сумели, как ни бились, развести.

Полноводной и окрепшею рекой
Мы к тебе спешили, море, на покой,
Отчего ж, сестрица, солона водица?
Пена белая, как саван, над волной.

Сентябрь 1987

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Я принесу тебе море в ладонях, знаю, ты этого хочешь,
И заверну горизонт на закате с эскизами яхт непременно,
Будешь, когда загрустишь, разворачивать эти картины,
И без слезы гладить мягкой щекой глянец лета.
  
Мысли проникнут в глубины твоих сожалений,
И непрожИтая жизнь (параллельная) тайну откроет,
Я в этой тайне касаюсь желанных запястий,
И отнимаю частицу забот твоих серых.
  
Магия слов, словно магия снов, приближает
Наши планеты-сердца, как шальную стрелу тяготения
К цели - куда она метит безумно.
Не понимая, что ранит... Но песня проснется.
  
И поплывут облака незнакомых cозвездий,
Мы их глазами проводим и, за руки взявшись,
Праздник устроим, пройдя виртуальные страсти,
Космос холодный растает, и выглянет солнце.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Осенний дождь,
Домов промокших стены,
Геройски охраняют наш уют.
В безлюдных магазинах манекены
Тихонько, сквозь витрины, слезы льют.
На тротуаре нет давно прохожих,
И лишь асфальт под мокрою канвой,
Мечтающий во сне о днях погожих,
Лежит, как кит, с лоснящейся спиной,
И вдаль плывет. Мигает светофорно
Трехцветье, упражняясь в темноте,
Вечерний город, будто бутафорный,
Казалось, тонет в серой простоте.
И я иду весь холодом пронизан,
Под куполом двухцветного зонта,
Вдоль улицы без паспорта и визы,
С беспечностью, что напрокат взята.
Влюбленный в дождь осеннего разлива,
Бреду из ниоткуда в никуда,
Где, серебрясь, с небес неторопливо
К земле стекает вечная вода.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Люблю пейзажи, растворяюсь в них,
В чертах простых вопросы и решенья,
От суеты непрочной утешенья,
Под летний сон берез и облепих.

И ощущенье будто ты – не ты,
А пчелка, подлетевшая к соцветью,
Где яркий жемчуг на росе столетья,
Хранят в ладонях дивные цветы.

И вдалеке туман, седой аскет,
В низинах гор плывущий вдоль ущелья,
Где грусть моя, сменившая веселье,
Царь-камню шепчет юности секрет.

У озера прохладу обниму,
Почувствую, как жизнь преображаясь,
Презрев судьбу, ее шипы и жалость,
Вдруг снова у любви моей в плену.

И словно луч закатного огня,
Я от пейзажей ухожу, наполнен:
Небесным светом, звоном колоколен,
Сознаньем непотерянного дня.

Покой оставив несомненно там,
Где в тишине от Матери-Природы,
Я принимал картин прекрасных роды,
И с ними шел за Богом по пятам

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

                         Людмиле и Виктору

Набираю номер, и гудок,
Словно паровозный, отдаленный,
Мчит по проводам наискосок,
Проскочив на светофор зеленый.
И пока сигнал в Москву свистит,
И знакомый голос отзовется,
Мысль моя по линии летит,
Мимо деревеньки и колодца.
Мимо леса, запаха грибов,
Мимо плеса босоногой речки,
Где заката солнечную кровь,
Провожает одинокий кречет.
Боже мой, как держит за грудки
Этот край меня, почти чужого,
Где я вере предков вопреки,
Стал по-русски мыслить с полуслова,
И питался родником из недр
Той таинственной непокоренной силы,
А татарин ты, еврей, иль негр –
Души всем нам Русь перемесила.
И теперь я болен без корней,
Новые (из древних) отрастают,
Может быть, они и впрямь верней,
Только я смотрю на птичью стаю,
Что так плавно улетает вдаль,
Высоту, как сладкое, смакуя,
И моя уставшая печаль
Недолетом к другу не рискует...
А гудок, повторами звеня,
Будит и друзей, и всех на свете,
Да, алло, конечно, это я, -
Что, старик, как там жена и дети?

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Если буду обманут,
Что бессмертна душа,
Торопиться не стану -
И уйду не спеша,
За высокие горы,
Где снега голубей,
Где подарит просторы
Мне чета голубей.

Растворяясь в пространстве,
Как туман в сентябре,
Я вернусь после странствий,
На попутной заре.
И пойму, что обманут,
Что бессмертна душа...
Торопиться не стану
Буду жить не спеша.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Шаманит шмель шершавым языком,
Шлет знаки пчелам, что готово жало,
И речка блики солнца отражала,
И ветер в окна залетал тайком.

Рабыня в сад, как ручеек, стекла,
Презрев с утра хозяйские запреты,
И яблоко, храня истому лета,
Касалось граней тонкого стекла.

Запретный плод. И холод под ребром.
И мысли о грехе и покаянье,
И на любовь святую притязанье,
И поцелуй пьянящий, словно ром.

И шум одежды, рвущейся по швам,
От сладкой боли. Стоны и забвенье.
Ни времени, ни места, лишь паденье
В объятья, в шторм, в огонь...Шаман

Дрожит в агонии, не выдержав страстей,
И взрыв сверхновой салютует чувствам.
Любовь - древнейшее, великое искусство,
Вот зерна, вот дорога, - сей!

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Тебе приятна боль моя -
Блаженствуй,
Уходит из-под ног земля -
И жестом,
Я небо синее молю:
Верни потерю,
Звезда мне шепчет: Я люблю,
А я не верю!

Так между небом и землей
Ломаю крылья,
И летом будто бы зимой
Под снежной пылью.
Шторма не в радость кораблю,
И дождь за дверью,
Волна мне шепчет: Я люблю,
А я не верю!

И скрипка, тишину презрев,
Вонзает звуки,
В покои бывших королев,
И паж разлуки
Спешит со свитком к королю,
Опасность меря,
Струна поет мне Я люблю,
А я не верю!

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Легла пушинка на ладонь,
Легко и нежно,
И невесома, как огонь,
И безнадежна.
То дрогнет от дыханья птиц,
То улыбнется,
И свет плывет из-под ресниц,
И к небу льется.

Пока не тронул ветерок -
Ей в путь-дорогу,
Поставлю свечку в уголок,
Во славу Бога.
Горячий воск слезы не тронь,
То грусть святая...
Легла снежинка на ладонь,
И тихо тает.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.