Мы никогда, с тобою не состаримся,
пока костер горит, как песенный маяк,
пока нам песни под гитару петь так нравится
и звонко плещется вино походных фляг.
Пока мелодии рождаютя под звездами,
пока струна звенит с душою в унисон,
пока любить, мой друг, еще не поздно нам,
пусть наяву проходит этот дивный сон.

       Наш голос звучит простуженно,
       но песню услышит рассвет,
       как с севера в сторону южную,
       из ночи на солнечный свет,
       летели мы грешные каяться,
       отбросив сомненья и спесь,
       ведь птицы домой возвращаются,
       ну что ж, мы вернулись, мы здесь!

И звернув в рушник судьбы краюшку прошлого,
оставив памятники близких нам людей,
мы много видели плохого и хорощего,
и закопали в землю тысячи идей.
Но,закаленные как сталь, под прессом времени,
в обетованном и священном уголке,
мы на себя взвалили часть большого бремени,
чтоб нашим детям брать вершины налегке.

       Наш голос звучит простуженно,
       но песню услышит рассвет,
       как с севера в сторону южную,
       из ночи на солнечный свет,
       летели мы грешные каяться,
       отбросив сомненья и спесь,
       ведь птицы домой возвращаются,
       ну что ж, мы вернулись, мы здесь!

Мы с вами все семья с большой советской улицы,
игра в пятнадцать - никому не удалась,
однажды утром мы в Израиле проснулися,
сменили все: сменили строй, сменили власть.
К звезде кремлевской мы еще конец добавили,
но комсомольский наш задор не истребим,
его ни хумус, ни фалафель не исправили,      (*)
и дух еврейства в нас никем не победим.

       Наш голос звучит простуженно,
       но песню услышит рассвет,
       как с севера в сторону южную,
       из ночи на солнечный свет,
       летели мы грешные каяться,
       отбросив сомненья и спесь,
       ведь птицы домой возвращаются,
       ну что ж, мы вернулись, мы здесь!

____________________________________________________

* хумус и фалафель - марокано-тайманская еда (авт).

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Птица перелетная,
Грешный ангел осени,
Блудный сын отечества,
Беспокойный сон.
Лира искрометная -
Путь-дорогу осени,
Дай душе пророчества
Под хрустальный звон.

Припев: Пой, не беда,
        Пусть сквозь года
        Нервы аккордов срывают
        Со струн обжигающих,
        Песни, тревожа сердца,
        Только б дойти до конца,
        Где нам костер улыбается
        Не остывающий.

Ночи заполярные,
Пекло азиатское,
Мостовые Таллина,
Грозного оскал,
Мысли покаянные,
Да скитанья адские,
Крылышки в подпалинах –
Это ли искал?

Припев.

Две синицы в кулаке,
Две кровинки рядом,
Двое братьев на реке,
Да любовь отрада,
Да комарик в янтаре,
Утомленный грустью,
Обреченный петь абрек,
Окрещенный Русью.

Припев.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

[в ритме танго]

Зал замер в ожиданьи, -
Выход твой, Натали,
Ты божественной данью
Жажду душ утоли,
В этом мире подлунном,
Ты под музыку вновь,
Струн гитарных колдунья,
Воскрешаешь любовь.

Припев: [в ритме вальса]
        Окрыленный мелодией голос летит над землею,
        И, касаясь сердец, разгоняет тоску и печаль.
        Этот голос пленит, эта песня ведет за собою,
        К маяку, где поющих друзей затерялся причал.

Время вертит годами,
Утопая в быту,
Прыгнув к творческой даме,
Быт напал не на ту,
Взяв проблемы за вымя,
Как бывалый пилот,
Под гитару богиня
Чудо песни поет.

Припев.

Зал замер в ожиданьи, -
Выход твой, Натали...

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Я болен, я болен стихами,
Лекарства глотать не спешу,
Ведь действие яда стихает,
Когда я стихов не пишу.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

                Регине

Водолей глядит в окно простуженный,
Заходи, погрейся у огня,
Хочешь чаю, или вот, поужинай,
А потом сыграй-ка для меня,
Знаю, что осточертели хлопоты,
Полземли попробуй отдожди,
Да не задавай вопрос, а что потом,
До весны, родимый, подожди.

До краев аккорд наполнит комнату,
Голосок - речистый плеск воды,
А слова - небесный луч по золоту,
Повернут тропинку от беды.
Песня на крыле умчится птицею,
Улетит к забытым берегам,
Где звезда прощается с зарницею,
Не подвластна судьбам и богам.

Так заговорим гитару заполночь,
Ты ей песни, а она свои,
И печаль уснула - не зови,
На душу легла пушинка легкая,
От тепла, от музыки и слов,
Заповедь рождается короткая:
Дружбу, милый, бережет любовь.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

                Навеяно религией Бахаи

Не знает камень, что течет вода,
Вода не знает, что растут деревья,
Сад превратиться в камни, и тогда,
Замкнется круг незнанья и неверья.

Но то, что оникс - камень, знаю я,
И что живительная влага дождевая,
Земли коснувшись, оросит поля,
Цветным плащом планету одевая.

Волшебный плен, за что и от кого?
Рождаться и страдать, и волноваться,
И в глубине сознанья своего
Умом и сердцем жизнью наслаждаться.

Без слов и мыслей, без святой души,
Нет логики в безумном созерцанье,
Где темнота живет в глухой тиши,
В невежественном светоотрицанье.

Выходит - есть! Все признаки Творца!
И пусть меня осудят на галеры,
Из хижины, из храма, из дворца,
Мне виден свет неугасимой веры!

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Вернуться б на завалинку
В далекий город маленький,
На теплые скамеечки,
Где щелкаются семечки
На землю золотистую,
На реченьку речистую,
Сыграть с девчонкой
В классики,
Носить Победу - часики,
Вернуть бы все, что было,
Да осень наступила.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Что время? - песок, утекающий в век,
Где звезды томятся в бессонном бреду,
Зачем ты пришел в этот мир - человек,
А я за тобой, как за Богом бреду.
Зачем, ты не знаешь, нам мыслить дано?
И сердцу с душой волноваться и жить,
Когда б не любовь, я бы сгинул давно,
Не храмом, а ею готов дорожить.

А все остальное, то скука и лед,
Плевать мне на жемчуг и золота вязь,
Мне родина - поле, а ветер мне мед,
И побоку царь и чиновник, и князь.
По той стороне пролегает мой путь,
Где песня, как птица, пьет воду из рек,
Где ночь не дает до утра мне уснуть...
Что - время? - песок, утекающий в век.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Ну что, старик, все в норме вроде бы,
И мы свободою горим,
И не плюет вдогонку Родина,
Где век снимает красный грим,
И нет причин о том печалиться,
Что не прижились корешки,
Где в черной баньке нынче парятся
Твои былые корешки.

     Ну что, старик, не забывается
     Беспечной нетревоги плен,
     Где детство солнцу улыбается,
     Вставая на ноги с колен,
     Где поплавки на зорьке замерли,
     Юнцов не опустив на дно,
     Где посадили нас и заперли
     На иглы старого кино.

Ну что, старик, на новой паперти
Тебя имеют, как хотят,
И снова ты как будто взаперти,
И искры попусту летят,
Евреи здесь не вяжут веники,
И ветер из России стих,
И ешь хоть хумус, хоть вареники,
Или пиши по-русски стих.

     Да брось, старик, ты грезить вишнями,
     Подружку память теребя,
     Подай монеток пару нищему,
     Чтоб помолился за тебя,
     Да на февраль не наговаривай,
     Здесь снега век не увидать,
     Да под гитару пой, наяривай,
     Чем без причины увядать.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Розы спят до весны, там, где нет нас теперь,
Их укрыли от зимнего ветра,
И стирается боль от обид и потерь,
Превращаясь в забытое ретро,
Время катится вспять, там, где нет нас теперь,
И знакомые аисты кружат,
Над моей головой, улетая в апрель,
Где земля отогрелась от стужи.

Утром солнце встает, там, где нет нас теперь,
Освящая заветные горы,
Но, увы, в старый дом заколочена дверь,
Где душевно текли разговоры,
Да горит ли костер, там, где нет нас теперь,
И родник так же лечит от жажды,
Где упала звезда на ладонь, верь - не верь,
Под аккорды гитары однажды.

Но мосты сожжены, там, где нет нас теперь,
И друзей разбросало по свету,
Где сойдется твоя и моя параллель,
Не расскажет судьба по секрету,
Лишь надежды живут, там, где нет нас теперь,
И знакомые аисты кружат
Над моей головой, улетая в апрель,
Где земля отогрелась от стужи.

Розы спят до весны,
Утром солнце встает,
Но мосты сожжены,
Лишь надежды живут,
Там, где есть мы теперь.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Как хочется над временем стоять,
И в обаянье жизненной межи,
Все то, что необъятное, объять,
И превратить в реальность миражи.

Войти в покои задушевных встреч,
И, радуясь напевам, как дитя,
Свет прошлого, как женщину сберечь,
Забыть про сон, где дни, что дым летят.

И струнами созвездья разбудить,
Изящным словом колдовать судьбе,
И славить ту связующую нить,
Друзей не предающую тебе.

Гитарами шаманить над огнем,
Созвучью удивиться от души...
Устала ночь, а мы еще поем,
Шабат, луна, нам некуда спешить.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

От всех печалей и разлук
Меня дорога успокоит,
Она за поворотом скроет
Прощальный жест остывших рук.
И суета беспечных дней,
Как сон дурной к утру растает,
И глубина души святая
Откроет все, что было в ней.

Усталость снимет горизонт,
Манящий речкой быстротечной,
Как будто там, за далью вечной,
Жить бесконечно есть резон.
Как будто там корысть и лесть
Иное обрели обличье,
Исчезла мания величья,
В ходу добро, любовь и честь.

Очищен мир земной от мути,
Все верой праведной сильны,
И заросла тропа войны,
И люди добрались до сути,
До сути истинных начал,
Где только знают наслажденье
От запаха цветов весенних
И виртуоза скрипача.

Я успокоенный дорогой,
От всех печалей и разлук,
Пришел к тебе, мой верный друг,
Давай присядем у порога,
И будем ждать приход друзей,
Как было прежде в доме старом,
Где пелись песни под гитару
Под тайны мыслей и страстей.

Лето 1997

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Огромный мир живет в строке стиха,
Суть образа - реалий преломленье
В душе моей, бегущей от греха,
Наполненной любовью и прощеньем.
Я собираю чувства с горсти в горсть
И прячу на груди, поближе к сердцу,
Дождем смываю зависть, лесть и злость,
И мне милей рапсодия, чем скерцо.
Одной строкой лечу через века,
Вдыхаю суть божественных преданий,
И волны вечности, и времени река
Меня влекут в неведомые дали.
Где творчества мучительная страсть
Зовет на поиск совершенной формы,
Где цвет и музыка берут над мраком власть,
Где ждут друзья с цветами у платформы.
Где тихим голосом читаются стихи,
Способные наполнить мир вселенной,
Энергией бушующих стихий,
Как узника, бежавшего из плена...

Огромный мир и маленький Пьеро,
И мысль простая, как свеча согрела,
И чудо! - Бабочка слетела на перо,
Я перестал писать, чтоб не сгорела.

Октябрь 1997

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Ты права, говорю я обыденным словом,
Если некому слушать и некому душу понять.
Не играет свирель, если буднями день мой окован
И на сердце потерь и тревог временная печать.

Ты права, все приходит неведомой тайной,
Вдохновеньем, как ветром, мое освежает лицо,
И рождается стих, будто утром прохожий случайный,
Обронил мне слова, как листву на родное крыльцо.

И цветной абажур той осенней листвы неподдельной,
Укрывает от бед, от болезней и страха уйти,
И текут за минутами - годы, страницы, недели,
И секунда мне кажется вечной на Млечном пути.

Жарко мне в снегопад и морозно в июльскую пору,
Я болею без песен, и болен без друга в стократ,
И, как раненный зверь, прячу душу в готовую нору,
Свет ищу в темноте, как когда-то великий Сократ.

Я, увы, не велик, а такой же, как этот прохожий,
Я частица толпы, только может осенней порой
С неба тянется луч, лет на двадцать вселенной моложе,
И ладонь мою тянет к перу слов божественный рой.

Я слова соберу, в музыкальную вставлю оправу,
Часть нетленной души в неземные вплету кружева,
Я себе не ищу ни богатства, ни веры, ни славы,
Счастлив я от того, что СТИХИя гитары жива!

Октябрь 1997

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

                         Стефании Кушнаренко на третий
                         день после ее рождения.

Мой голос негромок в потоке других голосов,
Травинка моя среди трав полевых незаметна,
Мой сон не мешает иному смотрителю снов,
Но песни свои не храню за печатью заветной.

Мой голос покинет сей мир в предназначенный час,
И травы увянут, и ветер их скатит с обрыва,
И тело оставит дорогу на мудрый Парнас,
Лишь только душа непременно останется жива.

Богатая опытом, словом прочитанных строк,
Душа станет частью божественного откровенья,
Любовь и надежды, что были накоплены в срок,
Без боли оформятся в новую грань поведенья.

Исчезнет туман, и проснется от шепота лес,
Где ищет судьбу для меня неустанный старатель.
И сбудется главное, скрытое тайной небес,
Во имя чего потрудился природы Создатель.

Рассеется горе людское, развеется дым,
Роса засияет на утреннем солнце искристо,
Родится дитя, освященное нимбом святым,
И жадно прильнет это чудо к груди материнской.

Мой голос негромок в потоке других голосов,
Травинка моя среди трав полевых незаметна,
Мой сон не мешает иному смотрителю снов,
И я просыпаюсь от щебета птиц предрассветных.

22 мая 1997

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

                       Илье Спицерову,
                       многообещающему художнику

На белый лист ложится акварель,
И гаснет боль за нежным полутоном.
Дурманит красками небесными апрель
И профиль облака, похожий на Плутона.

Ласкает кисть сиреневую даль,
Откуда свет серебренный струится,
И в легкий цвет окрасится печаль,
На память обронив перо жар-птицы.

Играет музыка на бликах и сетях,
На отблеске весенней паутины.
Нам суждено всю жизнь искать себя
И рисовать забытые картины.

И, дай нам Бог, уйти от суеты,
От грешных дел к великому соблазну:
Достигнуть гениальной простоты
И по дороге не упасть ни разу.

Рискован путь пороков и сомнений,
Но нас хранит от безмятежных снов
Волшебный мир чудесных светотеней
И сочетанье красок и цветов.

На белый лист ложатся акварели,
Исчезла боль за нежным полутоном,
И пишется легко под птичьи трели,
Под профиль облака, похожий на Плутона.

Весна 1997

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Понять себя не хватит дня,
Понять любовь - не хватит века.
Подстерегает западня
Зазнавшегося человека.
Злой рок закрутит натощак
Сюжет доселе неизвестный,
И ангелы в седых плащах,
Вдруг остановят круг небесный.
Застынет суетная тень,
Времен закроется дорога,
И бесконечно длинный день
Тебя встречает у порога.
И ты, как только не крути,
Не справишься с самим собою,
Открой глаза - гляди, гляди,
Душа наказана любовью.
И сквозь бравад ненужных звон,
Сквозь лед речей и равнодушья,
Любовь летит со всех сторон,
Сгорела кожура лягушья.
Теперь за тридевять земель,
Спешить, молить, страдать и биться,
И сделать сотню добрых дел,
И на колено преклониться...
И на колено преклониться,
К губам прижать ее ладонь,
И новый день, как снег кружится,
И греет заново огонь.

Лето 1997

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Я не умею рисовать,
Как жаль,
Я не умею рисковать,
Как жаль.
Я эту жизнь менял раз пять,
Как жаль,
Я не могу себя распять,
Как жаль.
Чтобы кричали там, внизу,
Как жаль!
Что кровь Его кропит лозу,
Как жаль!
Что время к детству не течет,
Как жаль,
Что в Божье дело лезет черт,
Как жаль.
Что опадает цвет любви,
Как жаль,
Что уплывают корабли,
Как жаль.
Я не умею рисовать,
Как жаль,
Я не могу себя понять,
Как жаль!

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

О странный мир,
Двойной обман,
Ночной трактир,
Свечной дурман.
Речной воды
Копилка лун,
И злой беды
Степной валун.
Телеги скрип,
Далекий край,
Медовых лип
Пчелиный рай,
Апрель проталин,
Капель вкус,
Дом веком ранен,
Жалок трус.
На лавке пес -
Весенний сон,
И снится плес,
И жаркий стон,
Любви вампир,
Седой туман.
О странный мир -
Двойной обман.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Под лунной дорожкой мерцающих бликов
Безбрежное море, как тень, невесомо,
И звездное небо пространства и ликов
Хранит, как зеницу, нетленное Слово.

Крыло вдохновенья летит по наитью,
Все просто на свете, как суть коромысла,
Сплетаются строки связующей нитью
В стремительном поиске звука и смысла.

Природа священна, в ней нет опозданья,
И мы тут как листья осенние кружим,
Записан секрет чертежей мирозданья
На корочке льда замерзающей лужи.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Я старый подранок с обмякшим от крови крылом,
И мне не лететь, как и прежде, над северным полем,
Вдали от охоты шепчу камышам о былом,
И раны лечу то слезой, то бальзамом, то болью.
И, перья надергав, пишу о далеких краях,
Где дым от костра, как наркотик, питал мое тело,
Где я растворялся туманом в горах и друзьях,
Где первая жизнь, как стрела с тетивы пролетела.

Я старый подранок, заброшенный камнем на юг,
В страну бородатых людей, бормочущих молитвы,
И трудно понять в суматохе, кто враг, а кто друг,
Стараюсь, как все, пережить сумасшедшие ритмы.
С одной стороны мне кричат, как прекрасна страна,
С другой стороны хриплый голос клянет ее матом,
И родина, верно, пестра, горяча и странна,
Как нищенка только молитвой и Богом богата.

Я старый подранок - Судьбы передернут затвор,
И целится снайпер, чтоб кровью моей поживиться,
Плевать на него, я люблю небеса и простор,
Мне б только скорее от ран перемен подлечиться.
И грянет неистовый миг моего торжества,
Я птицей взлечу в вышину к облакам неподдельным,
Где встречу рассвет у огня моего божества,
Июльской порой на исходе заветной недели.

Прольются дожди, я сквозь камень цветком прорасту,
Дождусь, когда к сердцу прижмут меня добрые руки,
Для песен своих я в лесах соберу бересту,
Забуду тропу невезенья и рельсы разлуки.
И вместе с надеждой я с ветром еще поборюсь,
Готовы к походу рюкзак и палатка на пару,
Я песни спою, запивая недавнюю грусть,
Пьянящим вином, что зовется: стихи под гитару.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Как сладка боль воспоминаний,
Мир соткан из прошедших дней,
От колыбели до страданий,
Я не менял своих коней.

И каждый раз на переправе,
Не размышляя о судьбе,
Судил других, хоть был не вправе,
И верил всем, но не себе.

Добром от Бога был наказан,
И чутким сердцем ко всему,
И белым аистом помазан
Весь год переживать весну.

Я как ручей неутомимый,
Искал дорогу к руслам рек,
Где жаждал быть всегда любимым,
Чтоб не скитаться, как абрек.

Над серым временем возвышен,
Я ощущал волненье птиц,
И с ними с черепичной крыши
Летал по свету без границ.

И впитывал, как зерна в поле,
Живую влагу бытия,
И рос, как тополек на воле,
Под облаком наития.

Воспоминаний многогранник,
Ночное небо, Млечный путь,
И я, земли далекий странник,
Лишь на заре смогу уснуть.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Мозаикой земного бытия
Во мне кипят немыслимые страсти,
Одна - потомков вечная стезя,
Быть верным Богу в горести и счастье.

Отброшенный от предков вековых,
От Храма, от страны, скитаясь где-то,
Гонимый за огрехи всех святых,
Я забывал порой стихи Завета.

Но память возвращает не спеша,
К скрижалям, что залечивают раны,
Все вспомнила нетленная душа
И исправляет времени изъяны.

И имени за пазухой не пряча,
В галуте побывавший, как в раю,
Я у Стены из каменного плача,
Молясь на чудо, весь в слезах стою.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Я околдован тайной бытия
И вкусом хлеба на рассветном поле,
И формулой спасенья: ты плюс я,
Где боль моя твоей лечима болью.

Я околдован силой муравья,
Цветами радуги на синем небосклоне,
И дальним перелетом журавля,
И скалами, застывшими в поклоне.

Я околдован зеркалом реки,
Где облака сверяют отраженья,
Цыганкой, что по линиям руки,
Читает дату смерти и рожденья.

Я околдован мудростью стиха,
Поэтов, знавших почести и плети...
Земная ночь прозрачна и тиха,
В последний день двадцатого столетья.

31 декабря 1999

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Я видел это не во сне:
Как кони вышли из тумана,
И отдавая дань весне,
Не зная грусти и обмана,
Несли свободу на спине.

Бок о бок шли на водопой,
Бела, как лебедь, кобылица,
Под стать и жеребец гнедой,
Над ними радуга светится
И плес речной хранит покой.

Реке отвесили поклон,
И жадно к ней прильнув губами,
Под еле слышный легкий стон,
Соприкасаясь головами,
Тянули влагу, словно сон.

Воды испив, спешили к лугу,
Где страсть переполняла дух,
Гнедой обхаживал подругу,
И тополиный падал пух,
И лошади неслись по кругу...

Весенний день - что сладкий мед,
Летит по небу небылицей,
Настанет сумерек черед,
И тяжелеет кобылица,
И за туманом в лес бредет.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.