Я родился не тогда, Когда крик раздался первый, Когда начал видеть, слышать, Стал дышать, а, в общем - жить, Ни когда учителя Со мной, свои трепали нервы, Хоть чему-нибудь пытаясь В этой жизни научить.
Я родился не тогда, Когда вышел с аттестатом Я из стен родимой школы И задумался - кем стать, Ни когда приняв присягу Стал российским я солдатом, Отдавая долг Отчизне Не успев еще занять!
Я родился не тогда, Когда жизни моей море На волнах приподнимало И бросало в бездну вдруг, Ни когда сиял от счастья, Ни когда темнел от горя, Ни тогда, когда я понял Кто мне враг, а кто мне друг!
Я родился не тогда, Когда встретил свою пару, Когда сердце вдруг узнало, Что на свете есть любовь, Я родился лишь тогда, Когда в руки взял гитару И доныне с каждой песней Я рождаюсь вновь и вновь.
Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.
Я обидел ангела-хранителя, Ангел на меня махнул рукой, Что общего иметь мог с небожителем, Я, обычный человек, земной. Заповедей преступая грани, Вирусом безверья заражен, Ангела-хранителя я ранил, Он боролся, но устав, ушел.
Был он тих и незаметен, В душу, зря, ко мне не лез, Коль мой путь был чист и светел, Молча, он взирал с небес. Но когда сил зла, сгущалась, Надо мною плотно, мгла, Он взлетал и расправлялись Сильных два его крыла,
Я их шороха не слышал, Не давали тень они, Но надо мной, я знал, есть крыша, Что любой мощней брони, Пусть его не видел оком, Но я знал, что на Руси, Я не буду одиноким, Доколе он парит в выси.
Но видно слишком нагрешил я, Некий перейдя порог, Вдруг опустились тихо крылья, И Ангел их поднять не смог, Даже сил, чтобы добраться, Не хватило, до небес, Он ушел, а я остался, Все-таки, попутал бес.
Я обидел Ангела-хранителя, Оказалось, нам не по пути, Ты прости меня, земного жителя, За мое неверие прости. За меня, безверного, такого, Ты, господу, всю правду расскажи, Но, доброе, одно хотя бы, слово, Против грехов на чашу положи.
Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.
Он по песенным строкам шагал на костер, За ступенью ступень. Кто-то крикнул, за дело, на язык был остер, Не о том он пел. Не о том и не тем, кому надо бы петь, Он не понял. И теперь в лоне пламени будет гореть, А не с Музой на троне.
А певец все выше и выше ступал, Как не видел огня, А может правда, не видел, просто шел и писал, Про тебя и меня. Просто шел, воспевал жизнь такую, как есть, Не хвалебную Оду. И не думал о том, что в лоно пламени влезть, Не войти в воду.
Он не чувствовал жар раскаленных углей, Сердца жарче угли, Он не видел, как мало осталось друзей, Отреклись и ушли. И предавших друзей, и врагов он простил, Нет безгрешных. Бог судья им, сказал он, а сам уходил В вечность.
.
Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.
Турчёнков Николай Текст песни: С добрым утром, осень.
Под ногами хохломская роспись, Из листвы покрывшей тротуары И поет печально песню осень, А ей в ответ поет моя гитара. Припев. Золотись - золотая, Серебрись дождем срываясь, Дари тепла последнего минуты. Улыбнись, не унывай, Ну, что ж ты хмурая такая, Здравствуй, осень, здравствуй, С добрым утром!
Птичьих стай безрадостные крики, Впрочем, кто придумал, что им горько? Это грустно нам, а птицы? Им ведь Это путешествие и только.
Бьет в лицо внезапно, без стесненья, Ветер не весть взявшийся откуда. Ах, бродяга, ветерок осенний, Впрочем, я такой же, с добрым утром! Припев. Ветреная осень ты подруга, Нет в тебе ни капли постоянства, То закружишь золотою вьюгой, То усеешь дождиком пространство.
Буркнет пессимист, вползая в куртку, Ненавижу осень за дождливость. Оптимист воскликнет, с добрым утром! Осень, как же ты в слезах красива! Припев.
Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.
Скоро в небе закружатся рыжими стаями листья, Совершая свой первый, а так же последний полет. Станет осень готовить к зиме колонковые кисти, Чтобы мог дед Мороз рисовать ими снег , или лед.
И в знакомой до боли, привычной, осенней погоде, В череде то дождей, то тепла, ветра и тишины, В грустном гомоне птиц, когда их вожаки вдаль уводят, Остаемся скучать мы в стенах нашей зимней страны.
Мы бы тоже, возможно, сорвались, как листья и птицы, И рванулись бы, стаями, в дальние дали земли, Чтоб на мир посмотреть, и как будто по новой родиться, Мы б, возможно сорвались, взлетели бы, если б могли.
И не в крыльях все дело, которых не дал Господь Бог нам, И не в узости взглядов, и не в не желанье летать, Просто если мы все улетим, кто тогда в наших окнах,
Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.
После множества дел, на небесной своей колеснице, Господь Бог на творение рук посмотреть захотел. На Россию взглянул: - Мать, святая, да что ж здесь творится? Бог, известно, не фраер, он сразу просек: - беспредел. Он решил поглядеть по церквям, по соборам, по храмам Как служители Божии веру в народы несут И увидел предавшихся блуду, разгулу и сраму, Тех, кто ставит заблудшие души на праведный путь. Изумился, на паству взглянув: - Ах, Иудово племя! Те, кто Господа хаял, со свечками в первых рядах. Перестроились сукины дети, прочувствовав время, Но ни капли раскаянья нет в их бесстыжих глазах. Бог смотрел на страну, что почти целый век величалась, Не иначе как Бога забывшей империей зла. Все! Империи нет! На осколки распалась, Но в осколках империю зла, злом в сто раз превзошла! Улетел Дух святой, скрылся вновь за воротами Рая, Не забывши, однако, святому Петру наказать: -Там, внизу есть страна, что Россиею все величают, Так вот в Рай с той страны никого, никогда не пущать! Извиняйте, Господь!- Вдруг послышался голос из Ада, Ангел падший, а нынешний дьявол в ответ завопил: Я любого приму, только русских в Аду мне не надо, Мне-то, Боже, за что? Ведь не я этот мир сотворил! Ты бы, змей, подколодный, молчал! – Осерчал святый Боже: Я Адама и Еву сподобил то яблочко съесть? Так что ты там заткнись, со своею козлиною рожей, И с советами неча в чужую епархию лезть! И пошло - понеслось, гром и молнии, взрывы вулканов, Наводненья, тайфуны, пожары и прочий разброд, В общем именно то, чем когда отдыхают Титаны, Развлекается созданный по их подобью народ. Да, то время прошло, когда люд ослепленный все рушил, Нынче новые храмы свои вознесли купола, Будто откуп за грех, только надо бы вылепить Души, Чтобы вера в тех Душах, греха не желая, жила. Чтобы промысла Божьего русский народ был достоин, Чтобы в церковь не страхом гонимы, а с радостью шли, Не один уже храм, в искупленье грехов, был построен, Нам бы Веры и Правды пора возвести Храм Души.
Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.
Уходящая женщина молча шла в никуда, Может быть на мгновение, а скорей навсегда. Бросив взгляд сожалеющий, а быть может нет вовсе, Просто бросила взгляд, просто было что бросить.
Просто где-то была и любовь, и надежда, И как мода ушла, с устаревшей одеждой, Просто очень устала ждать все эти года, Все, что жизнь насчитала, унося навсегда.
И счастливые дни,и дни принесшие боль, Уходящая женщина, уносила с собой, Все, что жизнь ей дала, от любви и до горя, Меч Дамоклов взяла, обрубила до корня.
Уходящая женщина уходила без слов, Может в ней еще плещется то, что кличут любовь. Может быть еще плещется, а быть может и нет, Уходящая женщина уносила ответ.
Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.
На речном берегу Заиграл гармонист, Ой, девчонки, не лгу, Был красив и плечист, А до чего был речист, Курским пел соловьем Умолял гармонист С ним остаться вдвоем. Припев. Обвивался лозой Вокруг талии, Обещал взять с собою В Италию, О любви говорил Мне надежды даря, В общем уговорил, Попросту говоря.
Где теперь берег тот, Где теперь гармонист? А сынишка растет И красив, и плечист, Утешенье и память О речном берегу, Хоть и сволочь был парень, А забыть не могу. Припев.
Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.
Сеть однокомнатных квартир, Людей в иной ушедших мир, Растет из года в год. Кварталы маленьких дворов, Иных поболе хуторов, Хоть не спешит сюда народ.
Здесь нет замков, здесь нет звонков, Дверей под бронью и глазков, Лишь холмик небольшой земли. Ограда, памятник и фото, Чтоб знали все хозяин кто тут И помянуть тебя смогли.
Ты рвался, бился и стремился, Ты в жизни многого добился И успокоился навек. И пару раз в год сын, иль дочка, Коль они есть, придут с веночком, Чай, не чужой был человек.
Нальют за упокой по стопке, Плеснут тебе на донце пробки И пригорюнятся слегка. С минуту посидят и точка, И скажет сын твой, или дочка, Ну, ладно, мне пора, пока.
И потихоньку удалятся, Как ты, стремиться, биться, рваться Да просто так устроен мир. И так заложено в природе, С рожденья нам положен ордер В сеть однокомнатных квартир.
Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.
Бумажный кораблик уплыл по ручью, Унося босоногое детство, От груза годов отвертеться хочу, Да не отвертеться. С жизнью, пытаясь пойти на ничью, Телом старея, Я в мыслях бегу, с кораблем по ручью, Душой молодея.
Припев: Сниму я штиблеты, штаны закатаю И вместе с сынишкой, Бегу по ручью и себя ощущаю, Как прежде, мальчишкой, Далекого детства, романтический бриз, Овеет дурманом, Ведут по ручью, два кораблика вниз, Два капитана.
И где бы я ни был, спешу я назад, Туда, родом откуда, Где созвездьями брызги из под пяток летят И ни насморка, и не простуды. Я не одинок, по моему, каждый, Невзирая на сан, Ведет по ручью свой кораблик бумажный, Где сам капитан. Припев тот же.
Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.
Вот такая вот беда, С горки катятся года, Жил как будто не всерьез, Курьез. Убегают в никуда, Словно шалая вода, Не оставив ни следа от грез.
Заглянуть за горизонт не удалось, Хоть хотелось, да, однако, не смоглось, Сам спросил себя: - А как тебе жилось? И сам ответил: -Да так и жил, на авось.
Вот такая вот беда, С горки катятся года, Жил как будто не всерьез, Курьез. Убегают в никуда, Словно шалая вода, Не оставив ни следа от грез.
Ни судьбу и ни людей не кляну, Что не смог за горизонт заглянуть, Только помню я костей моих хруст, В час когда меня под всех ровнял Прокруст.
Вот такая вот беда, С горки катятся года, И жизнь за ними под откос ползет, А для чего тогда я жил, С кем дружил, кого любил, Скоро просто скажут - был И все.
Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.
Ни луна, ни солнце в небе, Ни вечерняя звезда, Ни прекрасный белый лебедь, Севший на воду пруда, Ни береза, ни рябина, Не вернут душе покой, Та, что так меня любила, Та, что так меня любила, Где-то, очень, далеко.
Припев: На вокзале, ночью темной, В одиночестве стою И маячит у перрона, Призрак третьего вагона, Что увез любовь мою.
Я в погоне за фантомом, Пролетаю мимо дома, На вокзале пропадаю, От заката, до зари, Провожаю поезда я, Неустанно наблюдая, Все боюсь, что проморгаю, Все боюсь, что проморгаю, Тот вагон под цифрой три.
Припев тот же.
Слышу шепот: - Едет крыша, Вон, опять к вокзалу вышел, Но я нисколько не обижен, На неверящих в любовь Верю я, она вернется, Утром, на восходе солнца, Дверь вагона распахнется И она мне улыбнется, И не нужно будет слов.
Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.
Вспоминается мне перекресток, Много, много лет назад. Девочка, пшеничные косы, Васильковые глаза. Где встречались лето и осень, Расходясь по своим делам, Девочка, пшеничные косы, Навсегда осталась там. Припев: Девочка, пшеничные косы, Девочка, ушедшая в осень, Девочка, уже стали взрослыми Мы, давным – давно, с тобой, Ничего не случилось меж нами, Лишь остался, единственный самый, Поцелуй, как фото на память, Робкий, неумелый такой.
Мы кораблик сооружали, Свой, под алыми парусами, К перекрестку бегом бежали, Паруса наполнять мечтами. До сих пор наш кораблик носит В океане прошедших лет, Девочка, пшеничные косы, Где же твой затерялся след. Припев:
Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.
Все грустят тополя На холодном ветру, Но уже на полях Тает снег поутру, Тянут пальцы ветвей Прямо к солнцу в весну, Преврати поскорей Наши почки в листву. Припев: Зелень-листва тополиная, Почек раскрытых сюрприз, Жизнь ваша, в общем, не длинная, В осень золотом ссыплетесь вниз.
Надоели метели, Зимние холода Тополям, так как елям, Зеленеть бы всегда. Каждый раз, сняв наряд Свой, в конце октября, Вновь нагие грустят О листве тополя. Припев:
Тополя, вы простите, Все же кажется мне Вы, одевшись, грустите, Но уже по весне И поэтому летом, Из - под шубы листвы, Землю пухом, как снегом, Укрываете вы. Припев: тот же.
Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.
Плыла, в пространстве не спеша, Одна заблудшая душа, Туда где, правый суд верша, Сидел господь. Метеоритный дождь шуршал, Все, на пути своем, круша, И не боялась лишь душа, Утратив плоть. Внизу, патологоанатом Терзал плоть, с медицинским братом, Душа ж, невидима как атом, Стремилась в высь. Ей дела не было до тела, Хотя, быть может, и жалела, А может, даже и болела, Познав в нем жизнь. Уйдя от плотских всех утех, Познав сполна понятье грех, Плыла Душа к толпе душ, тех, Кто ждал вердикт. Жила Душа, не веря в Бога, Но вот, поди ж, теперь дорога, На суд божественный и строгий, Звала - Иди. Грешить, грешила, даже часто, Как, впрочем, вся земная паства, И жизнь ее, совсем не сказкой, Увы, была. Душа прошла все круги Ада, Чему совсем была не рада, Но просто думала так надо, И с тем жила. Она понять могла все, кроме, Того, как мог ее судить Тот, кто дал плоть И в плоть влил крови, Тем самым, обрекая жить, Зачем из своего подобья, Создал? Чтоб глядя исподлобья, Сидеть возле ее надгробья, И суд вершить? Зачем ему все это надо? Ведь сам сказал, что любит всех, Но, чтобы знало место стадо, Он тут же ввел понятье Грех. Тем самым, дав понять нам, людям, Не мы вершители судьбы, А мы ЕГО с рожденья, будем, На веки вечные рабы!
Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.
Даже волки и вепри, Пробегают вдали, Только вольные ветры Лижут раны земли. Пусто здесь днем и ночью, Пепел лишь, да зола И никто жить не хочет На останках села.
Облетают птиц стаи То село стороной, Лишь гнездо белый аист Свил, вернувшись, домой. Свил, вернувшись, без пары И в гнезде тосковал, О погибшей в пожаре, Он семье вспоминал.
Помнил он как встречали На селе их прилет И как люди кричали, Скоро ждите приплод! Кто то дочери рад был, Кто то сына просил, Будто аист и вправду Им детей приносил.
Помнил как появился Аистенок – малец И как сам он гордился Своим званьем – отец. Он не знал, что стоял мир На пороге войны, В результате он стал сир, Ни мальца, ни жены.
Ни жилья, ни деревьев, Все сгорело дотла, А как гуляло и пело Населенье села И работалось споро, И хотелось всем жить, Но пришел лютый ворог Начал жечь и крушить.
Не изведал пощады Здесь ни стар, и ни млад, Если Ад есть и вправду, То здесь сущий был Ад! Никого не осталось, Ничего не растет, Но надеется аист, Вновь вернется народ.
Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.
На дворе зима, Под ногами снег, Ты свела с ума, Ты красивей всех! Припев: Щечки алые, Губки алые, Веселимся мы Будто дети малые! Щечки алые, Губки алые, А в глазах искринки Шалые!
Твой задорный смех Мне дороже всех И в глазах твоих Вижу зов любви! Припев: С кучей детворы Мы летим с горы, Я тебя ловлю, Ах, как я люблю! Припев: Я за этот миг, За прекрасный лик, За веселый вскрик, Вечный твой должник! Припев:
Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.
Мусора, с бомжа Егора, Делали в законе вора, Ловко клеили и шили, Не ментовка, индпошив, Протоколов настрочили, Подпись бомжа получили, Быстро в суд препроводили, Есть вор, есть дело, есть мотив.
Бомж играл авторитета, Что всегда и всюду вхож, Сыпал фенею при этом, Менты ахали: – Похож! Надо ж штуку отмочили, Аж судья оторопел, Что бомжа в вора превратили, Он понятья не имел.
Билась у судьи мыслишка, Срок побольше дам, убьют.. Особняк, жена, детишки, На хрен влез я в этот суд? А бомж, в расстегнутой рубахе, С куполами на груди, Пальцы в веер, суд весь в страхе, Тут попробуй, осуди!
Купола ему кололи, Дня четыре, или пять, Вышли, век не видеть воли, Вор в законе, не отнять! Так взглянул на прокурора, Что замялся прокурор, Запросил он для Егора, Самый мягкий приговор.
Что, однако, очень много Показалось вдруг бомжу, Я вас, вспомнив всуе бога, Сам, кричит, пересажу! Я вам не простая сявка, Вор в законе, не абы, Всем, кто на судейских лавках, Уже заказаны гробы!
Менты сами оробели, Братцы, это ль бомж Егор? Вдруг мы где – то проглядели, Вдруг взаправдашний он вор? А ну, возьмет, да и натравит На нас все свое ворье, Что со всеми нами станет? Представить жутко, е – мое!
На доследованье дело Отослал, подумав, суд И понятно, жить хотелось, Уж больно вор в законе крут. И ментам не очень надо, Дело в сейф, Егора вон, Если суд боится гада, Тогда и нам не нужен он.
Но зато теперь Егору, На местной свалке, средь бомжей, Как единственному вору, Жить намного веселей, Пусть он бомж, зато на троне И знает весь бомжачий свет, Что их бомж Егор – в законе! Ох, крутой авторитет!
Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.
Блестит дорога, блестит, После дождя, Такси, ночное такси Увозит меня. Встречного ветра свист, Асфальта серпантин, Я покидаю город любви, Один. Город любви, Разбитых надежд витраж, Город моей любви, Мираж.
Струи небесных слез Омыли лицо земли, Мутный ручей унес Остатки любви. Я рану души прикрыл, Взяв звездного неба шаль, Это не жалость о том, что любил, Печаль. Город любви, Схлынула мыслей блажь, Город моей любви, Мираж.
Встречный поток машин В город спешит, Отведать любви эликсир, Я сыт. Под бег километров, прочь, Любви своей сброшу груз, Лишь я и такси, Дорога и ночь, И грусть. Город любви, Ты стал для меня, прости, Лишь временной остановкой В пути.
Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.
Выстлала осень желтыми листьями, Раньше тенистую тропку мою, Запутано прошлое следами лисьими И вот у жизни я почти на краю.
Что там, за краем? Про то мы не знаем, Глубины ли космоса? Недра ль земли? Мы все дорогое при жизни теряем, А что там, ушедшие раньше, нашли?
Шагаем на исповедь, у каждого искра ведь, Надежды в душе часа ждет разгореться, В Бога поверить пытаемся искренне, Но нам ведь внушали, что Бога нет с детства.
И выползая из топи сомнений, Выплеснув грязь, что за жизнь накопили, Не то, чтобы сразу поверишь в спасенье, Но хочется очень, чтобы простили.
Кто там? И что там? И как там? Не ведая, Осознавая, что все мы там будем, Цепляемся мы за минуты последние, Может, боясь, что нас все же осудят?
На перекрестке безверья и веры, Мы замираем в оцепененьи, Меж Адом, с убийственным запахом серы И Раем, с вечнозеленым цветением.
Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.
Жизнь проходит, вот зараза! Еще чуть и все! Кранты! А ты не был водолазом. Космонавтом не был ты. Не был даже дирижером И не танцевал балет, Не покрыл себя позором, Но и славы тоже нет.
Ты не стал первопроходцем, Может, просто было лень? Место не искал под солнцем, Чтоб чуть что, так сразу в тень, Ничего, мол, знать не знаю, Это вовсе был не я! И не то, чтоб хата с краю, Она даже не твоя!
Не встречал иной ты разум, В лоб не било НЛО, Ну, что, в натуре, за зараза, Жизнь прошла и ничего! Ты не смог пойти в науку, Так как в ней ни в зуб ногой, Жизнь твоя сплошная скука! И ты в жизни не герой.
Никого не кинул даже, Никого не презирал, Не был пойман и посажен, Так как никогда не крал. В казино ни разу не был, Миллион не просадил, Так зачем под этим небом Ты на белом свете жил?
Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.
