Коль придёт шальная весть, что не живой,
Что убит, покрыт нерусскою землёй,
Сердце бедное сожмётся
И не раз слеза прольётся.
Уж не верится, а ждёт всё
Красна девица любимого домой.

Извела тоска родимую вконец.
И готовить ли ей свадебный венец?
Долетит ли сокол ясный?
И неужто ждать напрасно?
Не к добру ведь солнце красно -
Разлился по небу властно багрянец.

И пришла с заката весть, что он живой.
Что вернётся с раскрасавицей-женой.
Вот вы, злые, нагадали,
Что другой он дарит шали,
Что другую он ласкает,
Называет разлюбезною женой.

Надышалась запахами мёда,
Думала, что жизнь вся - белый май.
Для твоей любви хватило года,
Чтоб сказать короткое Прощай.

Я, как прежде, для тебя читаю
Письма ласки, нежности, любви.
И опять никак не понимаю,
Как смогла ты, всё забыв, уйти...

Отцвели цветы, не распускаясь,
Лучших чувств с тобой не сберегли.
И нескладно как-то улыбаясь,
Ты при встрече говоришь: Прости.

Ты прости меня, родная,
Коль себя не сберегу.
Где сложу я, сам не знаю,
Буйну голову свою.

Осветил рассвет дорогу
Да в чужую сторону,
Бережёт казак тревогу
За любимую страну.

Не сидеть лихому дома,
Удалому как же быть?
Погулять с братвой по Дону,
Вольной волюшки попить.

Эх, раздолье в чистом поле!
Ветер в кольца кудри вьёт.
В чистом поле мчатся кони,
Сердце радостно поёт.

Припев:
По снегу, мартовскому снегу,
Когда смеётся солнце над зимой,
К тебе, к тебе я снова еду,
И бубенцы играют под дугой,
И бубенцы играют свадьбу под дугой.

Эй, ямщик, ты что ж уснул,
Ветер-то как сладок!
Хорошо ли, плохо ли
Будет впереди.
Ну, нажми, нажми, дружок,
Не жалей лошадок.
Так что, милый, погоняй,
Не подведи!

Припев.

Всё, поздно, разонравилась крапива,
Рябина более горька, чем говорят.
И спит глубоким сном старинная картина,
А у моей жены опять другой наряд.

Красиво. За окошком дождик,
А в доме так уютно и тепло.
И я в твоих руках, вино, беспомощный заложник,
А голова моя – тупое долото.

И фактов всегда хватит, чтоб придраться,
Фантазии не хватит, чтоб понять.
И будет просто легче разорваться,
Чем всем, дрожа от злости, объяснять…

И обнимала, и звала мечта,
Мечта о жизни новой,
А старая, что умерла,
Застыла профилем суровым.

Застыла каменным лицом,
Чужим и даже незнакомым,
Но эта память о былом
Меня хлестала взглядом, словом.

Из снега белую сирень
Зима старательно лепила,
Чтобы вручить апрельский день,
Когда вокруг метель кружила.

И я подарок приняла,
А та сирень была душистой.
Весна зимою расцвела,
Она цвела легко и чисто.

Теперь уже не устаю
От ожидания заката,
Когда на розовом краю
Так изумрудно пахнет мята.

Отвечу просто и легко,
Обидев может ненароком:
К чему хранить, что отцвело,
Пропало пропадом, не проком.

Здесь больше страсти, чем любви
Горело пламенем игривым -
От страха или от тоски
Единственным казался, милым.

Не думая, ты бьёшь меня,
Крутя в своём водовороте.
И в грудь вонзаются слова,
Как-будто бы они из плоти.

Долгоживущая молва
Перекалечит все надежды,
И плюнет подлая змея,
И ревность вспыхнет, как и прежде.

Я не прощу твоих измен,
Пусть это глупо и жестоко.
Пополнить твой мужской гарем
Кому-то может и не плохо.

А мне никак не разорвать
Ревнивых чувств воображенья,
И легче, мучаясь, порвать,
Чем наполнять себя презреньем.

И весь дрожа в руках судьбы,
Хочу понять такую малость,
Зачем ты смяла все цветы? -
Такая боль, такая жалость!!!

И хоть мы были не знакомы,
Я так легко тебя узнал,
А прежних дней моих изломы
Твой взгляд рассеял и прогнал.

Тогда, согрев лучистым взглядом,
Забрав себе мою печаль,
Ты оказалась сразу рядом,
И так мы встретили февраль.

Я помню первое признанье
И дрожь в протянутой руке,
И красных роз благоуханье,
И грустный взгляд в твоём окне.

Я в первый раз узнал про нежность
И про тепло янтарных глаз
И этой встречи неизбежность
Понятна стала лишь сейчас.

Сейчас, когда уже сгорает
Тобой зажжённая свеча,
Когда любовь не принимает
Разлуки нашей навсегда.

И в опасении тревожном
Я жду прощального кивка,
Когда поправить невозможно
И ничего вернуть нельзя.

Пусть изменит даже милая моя -
Что ж, не буду плакать, горе - не беда.
Выпью рюмку водки и аккорд возьму,
Через эти звуки душу отведу.

Улетают годы, серебря виски,
То ли от веселья, то ли от тоски.
Я возьму гитару и забудусь с ней,
Станет легче сердцу, будет веселей.

А когда с порога постучится смерть,
И глаза не будут ясно так смотреть -
Поднесут подругу жизни всей моей:
Ты в последний раз мне душу обогрей!

Синий цвет не тот, голубой не тот,
Только тот вот тот, сиреневый.
Пахнет он весной, пахнет он тоской,
Пахнет он прощением.

Жизнь короче, чем ночь, жизнь длиннее, чем страх,
Жизнь хрупка, как тень, получается.
Не прощайте меня, не прощайте себя,
Перед нами Господь извиняется.

Вы смеётесь надо мной, вы стесняетесь меня,
С виду ненормального.
Я внутри ещё чудней, разукрашенней
Подарочка пасхального.

Мой последний вздох не фальшив и, ох,
Сразу охнул вниз мимо лестницы.
У кого есть честь иль в душе хоть что-то есть,
Пусть пойдёт, пойдёт повесится.

Льются тосты от друзей
Яркие, как глянец.
Ты и русский, и еврей,
И американец.
И москвич, и одессит,
Даже парижанин.

Над тобой звезда горит
И сверкают грани:
Человеческой души
Верности и чести,
И не портят барыши,
Не подвластен лести.
Нет! Ни яркие пиры, здравицы и тосты
Не отнимут простоты, было б слишком просто.

Ум и скромность,
Как всегда,
Сделают услугу –
Не лишишься никогда
Ты поддержки друга.

И любви жены, детей,
Публики и сцены,
Ты ведь доброте людей
Точно знаешь цену.

И пускай горят глаза
Теплотой, сердечностью,
Ты живёшь совсем не зря
Где-то рядом с вечностью.

Очень много забот, ещё больше тревог.
Унижается счастье, за жизнь всё цепляется.
Я не понял совсем твой жестокий урок
Оскорбите меня – вам понравится.

Я теряю строку, не успев дописать,
Всё, что было, не мне предназначено.
В дальней комнате злая в железе кровать
Холодит чем-то бывшим, утраченным.

Рада будет душа, если новый вопрос.
Ради бога! Не надо решения,
Ведь готовый ответ так обыденно прост,
Он выводит меня из терпения.

И не жалко мне будет бросаться душой,
Разорву всё, что бережно соткано.
Оскорбите меня, и я стану больной,
Заскорузлый, помятый, искомканный.

Я теряю мечту, не успев разгадать.
Всё, что было, ушло нерастраченным.
И на бледных губах роковая печать,
Моё горло петлёй перехвачено.

Пусть оставит странная пора
На губах неласковую песню,
Эти жёлто-карие глаза
Не сказали, что нам плохо вместе.

Всё пройдёт и превратится в дым,
И немного жаль, что песнь простая
Будет спета кем-нибудь другим,
Наши встречи навсегда стирая.

Я тебя, конечно, не люблю,
И тебе, наверно, безразличен.
Не подаришь мне с черёмухой весну,
Ну а я тебе - июль из красных вишен.

Пусть промчались моей юности года,
Не беда, не беда.
В этом городе поёт моя душа,
И она молода.

Никогда не распрощаюсь я с тобой,
Город мой, город мой.
И опять прохожий спросит на Тверской:
Вы домой? - Да я домой.

Коренная москвичка, часто мне говорят.
Коренная москвичка, я ловлю чей-то взгляд.
Коренная москвичка, я этим горжусь.
Коренная москвичка, я Москве поклонюсь.

Что скорей летело: дни иль деньги?
Кто считает - друг мой говорил.
Но одет всегда я был как денди,
Чётко по счетам всегда платил.

Ручки в брючки - вот какие штучки,
Клёш не моден - я и не ношу,
Не прожить с получки до получки,
Вот и я боюсь, не проживу.

Но на сердце камушек не прятал,
Всё, что думал, то и говорил,
Если бы сейчас как в тридцать пятом,
Точно б на червонец отвалил.

Эх, казаки полмира проскакали,
А если б надо было, заново прошли,
И на груди у них блестят медали,
И на груди у них Георгия кресты.

Пусть бог не даст,
Придёт пора лихая,
И казаков опять покличут вдруг в поход.
А наготове деда шашка боевая,
Я знаю точно, что она не подведёт.

Зачем ты мучаешь меня
Вопросами, не зря ответа?
Так гонят через степь коня,
Чтоб он упал и сгинул в лета.

Не знаю, как остановить
Смятенье мыслей и тревогу.
Зачем на свете надо быть,
Зачем искать в пути дорогу?

На бульваре тощий рыжий пёс
Весело встречает незнакомца.
Он так просит щедрости у звёзд
И так ищет радости у солнца.

Тёмной ночью в свете фонарей
Оживают мягкие снежинки,
И трамвай, усталый дуралей,
Всё увозит, зачеркнув ошибки.

Я смотрю на сквер, и грустно мне,
Почему, я даже сам не знаю.
Я, наверно, вспомнил о весне,
Хоть по ней нисколько не скучаю.

Как я рад тому, что я не сплю,
Дожидаясь нового рассвета,
И хватаюсь за пришедшую зарю,
Чтоб допеть, что мной ещё не спето.

За окном Милан и ночь.
Чья-то дочь с чужим мужчиной
Томный взгляд отводит прочь
И вздыхает без причины.

Саксофон ломает звук
И ударные скандалят,
Официант проходит круг
Полупьяных аномалий.
Здесь, в далёкой стороне,
Проживаю в беспорядке
И вздыхаю о тебе.
Новгородская трёхрядка.

Кто любовь спасёт от обидных слов?
Кто убережёт от тяжёлых снов?
Кто огонь зажжёт, сохранит тепло,
Чтоб утихла боль, растворилось зло?

Пусть опять весной расцветёт любовь,
Пусть её слова кружат вновь и вновь,
Пусть любовь хранит нежность и мечту,
Пусть огонь любви дарит нам судьбу.

Ни таёжная глушь, ни мороз,
Ни глубокие воды речные.
Что ж кручинишься, милый, до слёз -
Никогда не погибнет Россия!

Много лет ты в Сибири прожил,
Енисей твой отец и товарищ,
Красный Яр тебе дорог и мил,
Береги ж этот край от пожарищ.

Новой жизнью страна заживёт
Путь найдёт свой достойный и правый.
А сибирский надёжный народ
Был и будет опорой державы.

Я свою мечту тебе дарю,
Моя любовь, как первый снег,
Как солнца луч и вишни цвет,
Как шум берёз и как в полях цветы.

Моя любовь, моя судьба,
Моя печаль, моя весна -
Всё для тебя, всё для тебя, всё для тебя.

Не может песня меня от грусти уберечь,
Не может песня твою любовь ко мне зажечь.
Пускай уснёт осенней радостью весна,
Ты никогда не скажешь да.