Паньков Игорь Текст песни: Десять натикало. Дрыхнет провинция... Игорь Паньков
Десять натикало. Дрыхнет провинция. Как вам живется, почтенная публика? В небе ночном — далеко как правительство — светится круглая дырка от бублика. Город сдается на милость противнику. В окнах знамена приспущены смятые. Кто бы ты ни был — давай, по полтиннику выпьем за царство мое тридесятое! Здесь раззвенелась река семиструнная, как сумасшедшая, пахнет акация, рыжая кошка с глазами безумными жаждет взаимности. В общем, Аркадия. Демон во мраке стенает над кручами. Колокол в церкви беззвучно качается. В тесной кошаре барашки курдючные ссорятся на языке карачаевском. Вечность черствеет надкушенным пряником. Кроме дуэлей и делать-то нечего. За чередой нескончаемых праздников не отличается утро от вечера. Шагом чеканным хмельного поручика я обхожу переулки и площади: все здесь постылое, все здесь не лучшее, близкое, небезразличное, в общем-то. Скрипнула ставенка. Стукнула форточка. Сдержанный смех, а, быть может, рыдание. Медленно-медленно падает звездочка, даже успеешь забыть про желание. Из родника зачерпну приворотного зелья — и время совсем остановится. Тени поэтов из парка курортного взяли привычку со мною здороваться.
Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.
Паньков Игорь Текст песни: Русь православная Игорь Паньков
Кустодиевский мир берёт меня в полон церквушек золотых и девок толстозадых. Сивухи перегар и запах от попон весёлым колтуном стоят над чудным градом.
В печатных пряниках – ребяческий восторг... Малиновый трезвон с ума мещанок сводит... И ручка теребит цыганистый платок, зовёт за самовар и граммофон заводит.
И радостная Русь, ясна, как Божий день, пасхальное яйцо по небу катит снова... И не темна невзгод стремительная тень, а яблочно-красна и клюквенно-лилова.
Благоотишен труд с молитвой на устах, и глаз голубизна, прозрачнее купели, свет каждого окна в тесовых кружевах, и в горенке уют от жостова и гжели...
Спаси, Христос, твоя владыки и народ! С церковной паперти за всё воздаст сторицей избранец Божий, ласковый юрод, на чёрный хлеб да соль звяцая на цевнице.
Он зрит иные дни: падение и взлёт, исходища путей, где в предрассветном мраке у сизой полыньи ступив на алый лёд, два русских витязя сошлись в кулачной драке.
Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.
Паньков Игорь Текст песни: Снова лето машет кулаками... Игорь Паньков
Снова лето машет кулаками, вскачь зовёт пуститься босиком. Умные вдруг стали дураками, девушки читают Мураками и флиртуют с каждым босяком.
Где-то горячится караоке, кто-то кормит голубя с руки, осуждая вслух свои пороки, обивать заветные пороги пьяницы бредут как бурлаки.
И в душе невольно подытожив результаты прожитых им лет, неказистый, сонный, краснорожий, замирает в ужасе прохожий, осознав, что он в душе поэт.
Дальний гром бабахнет как из пушки и затихнет. В дворике ничьём, где бельё ты держишь для просушки, над вязаньем склонятся старушки как лесные нимфы над ручьём.
Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.
Паньков Игорь Текст песни: Пускай золотой тишины... Игорь Паньков
Пускай золотой тишины колышется легкое пламя, и спелый срывается взгляд как яблоко с ветки в раю... На детских ладошках весны смерть выбросит белое знамя и двадцать столетий подряд сдадутся на милость твою.
И хмурые люди поймут, что жизнь без добра невозможна, и в слове глупца прозвучит как счастья разгадка проста... Пусть только промчится в ночи карета любви неотложной и только на пару минут тебя осенит красота.
Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.
Паньков Игорь Текст песни: Сентенции и максимы Игорь Паньков
Пейзаж напоминает медный таз: тут эхо трудится и отдыхает глаз, напившись крови, цепенеют маки, щекочут ноздри афродизиаки, и облако минуты три подряд похоже здорово на чей-то голый зад.
Почто, судьба, нас нынче занесло в сей вертоград? и сломано крыло, и нет руки свободной – почесаться иль срам прикрыть, ремня – подпоясаться, подруги, чтобы ложе разделить, и даже друга – душеньку излить.
Постылый мир! Он тем уже постыл, что я к нему порядком поостыл, приняв причастье тысячи затрещин, и агнец мой с голодным волком скрещен. А в остальном – здесь чистый парадиз, и мы кричим в восторге слово cheese.
О, времена! О, нравы! О, страна – венец терновый проволоки ржавой! Молчания китайская стена вокруг меня воздвигнута державой. И жаворонок в звонкой тишине слагает гимн, увы, не обо мне...
И выбор страшный дан... Засим – ступай по водам, аки по суху. Поверят – распнут. А, часом, не поверят, – по новой к испытанью приступай. Не верь, не спорь, не бойся, не проси, а поднесут – налей и закуси.
А посему – ступай. В руках – свеча и томик Пушкина, в душе – поползновенье остановить то самое мгновенье, что изглодать готова саранча. И швец, и жнец, и на дуде игрец, – найди себя средь сущих, наконец...
Блажен любой, кому сей скорбный мир – что туалетный мягонький папир... А что до тех, кому не довелось у очага домашнего согреться – не всё ль равно, на что нам опереться: на землю, на воду, на воздух, на авось?
Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.
Паньков Игорь Текст песни: А ничего не меняется, веришь? От гамлетовских реприз... Игорь Паньков
А ничего не меняется, веришь? От гамлетовских реприз запах, как будто под снегом оттаяв, трупы первопроходцев Шамбалы требуют: пусть протрубят на бис иерихонские трубы.
Вместо безликой тени за Цезарем бродит Брут. Дырка от бублика кроет целинных земель гектары. Длинную линию жизни ручки авоськи рвут тоннами стеклотары.
А нынче кремлёвские снова решили, что быть резне, и в тишине пенат, невзначай пропустив стаканчик, Алексей Максимович, примеряющий чеховское пенсне, шепчет: А был ли мальчик?
Пролетающей над Парижем фанерой закончен труд братьев Люмьер и другого, рогатого корифея. В ежевечерних сводках смакует страна иуд новости от Матфея.
И каждый дешёвый фраер с коронной кликухой Шарль жадно желает знать, где шныряет шлюха. Лишь бедолага Ван-Гог все ещё приезжает в Арль, чтобы отрезать ухо.
Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.
Паньков Игорь Текст песни: Посвящается Лермонтову Игорь Паньков
И скучно, и грустно, и некому руку подать. И в каждой руке, как в реке, медицинская утка. И стонут бойцы в лазарете, поскольку поддать им хочется жутко.
И хочется руку подать, но не хочет рука расти из плеча, и чеченцы совсем озверели. И Тереком диким и злобным зовётся река для ловли форели.
А дома на полке пылятся Тацит и Марцелл, что также любили Кавказ. А в окопах гоплиты, с холодным вниманьем взирая вокруг сквозь прицел, смеются: Иди ты,
поручик! Любить, – говоришь ты, – не стоит труда? А если припёрло? А если в Казани невеста? А сам-то, голубчик, зачем ты приехал сюда? Весьма неуместно
в пылу бородинских сражений дуэль затевать... Недаром Москва отдана Генеральному штабу! А если за что-то кого на дуэль вызывать, так лучше – за бабу.
Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.
Паньков Игорь Текст песни: Джазовая импровизация в стиле начала семидесятых Игорь Паньков
1.
Это было на пике языческой веры в нечто, что очень близко нигилизму приставки бес: беспринципность, беспозвоночность. Время стены китайской. Безвременье стен Берлинских. В мире кривых зеркал кремлевских курантов точность. Это было горячее время напалма и МиГ-двадцать третьих, оголтелых полемик в печати, десятиклассниц беспечных, новоявленных пастырей, хиппарей. И в любой котлете стрекотали дозиметры, как табуны бунтарей запечных. В кухонных репродукторах гремели раскаты гимна. Хрипел Высоцкий, охреневая с тоски, марафет догоняя водкой. В студенческих общежитиях рабфаковцы ели на ужин кондер и клецки. (Выходцы из Вьетнама предпочитали жареную селедку.) Гоношилась фарца у Березок. Мадонна с помятой мордой из-под полы торговала, краснея, компактной пудрой. Молодожены слагали охапки цветов к подножиям монументов. И бодро отправлялись по распределенью в пустыни, тайгу и тундру. Диссиденты сидели в психушках. Алия сидела на чемоданах. Крымские здравницы оккупировали подвалы Массандры. Дикция у генсека была чрезвычайно странной. Наш паровоз бил копытом на стрелке между Даманским и Кандагаром.
2.
В арсеналах страны было вдосталь патронов, рядового состава, иприта. Чистотою сияла курилка в любой казарме, как скит монаший. Боже мой, чуть не забыл! – жив еще был Никита и караванами шли сухогрузы с пшеницей в Россию нашу. Амбициозные карлики темпераментно заточали непомерно громадных джиннов в компактные боеголовки. И одно за другим происходили события, о которых молчали, день за днем отравляя пространство ложью, газетные заголовки. День начинался передовицей и завершался стихотвореньем. Встреча двоих, не успев стать волшебной сказкой, становилась дурацкой байкой. Жизнь, вдохновленная притчей о вавилонском столпотворенье, вновь устремлялась вслед за байкало-амурской пайкой. Только суровою ниткой зашитый рот был пригож для пенья. Взгляд, обращенный всегда вперед, зрил только образ вражий. Ссылку покинул Бродский для вечного поселенья в дивной земле, о которой с пеленок мечтает каждый. Дети рождались, играли, влюблялись. Старики умирали. Были разлуки пожизненны, а перемирия кратки. Это было великое время самой последней схватки двух безумных идей, в которой обе они проиграли.
3.
Время истлело, стерлось. Остались воспоминанья и миражи, в которых тоже немало стерлось. Уцелели обломки машин, ракет, грандиозные здания, кватроченто Ди перпл, квинтэссенция спазмов горла. Все уцелело, все! Кроме старенькой классной дамы, кроме отцовских рук, кроме всех, кому сорок было... Даже следы на Луне! Даже следы помады на обеих щеках, если только слезой не смыло. Встали и вышли. Остались медали, маски, моль в гардеробе, простынки в крови, пуанты, из-под боли шприцы, разлученные с мозгом каски, некрологи, программки театров, и просто сухие факты. Сотни тысяч кило бумаги, заполненной мелким шрифтом, электронная рухлядь, пустая тара, оборванная проводка. И обязательно женщина, согласная дать, но видом говорящая: Сволочь, плати за водку! Время другим понужать сапогами планету. Ибо просто – уставшим пора на покой. Ибо просто – не стоит в тогу триумфатора обряжать бездыханное тело. Ибо то, что можно поэту, не под силу герою, быку и богу.
Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.
Паньков Игорь Текст песни: Вечер в Сары-Озеке Игорь Паньков
1.
День клонился к закату. Из пыльных кустов сирени, облюбованных молодежью, раздавались томные ахи и вздохи, водители скорой помощи отключали сирены, глядя на то, как лохматые кабыздохи, изнывающие от жажды, жары и любовной страсти, воспламенясь изнутри, снаружи окаменев, как сфинксы, белый флаг выставляя из каждой пасти, капли слюны роняли на пыльный асфальт или чьи-то джинсы.
2.
Короче, ситуация из разряда вполне заурядных (как, впрочем, любое перемещенье молекул в старинном тигле над огнем спиртовки), чему толкований хотя бы отчасти внятных не дали экклезиасты, ниже иезекиили. А потому, полагаю, ситуация нравоучительна, как плохая сказка, вернее, подсказка – что делать, когда во рту и в горле все пересохло (то есть, даже если с фасадов облезет краска, то всегда остаются еще полыхнувшие солнцем стекла).
3.
И снова песок не хуже куска шагрени у всех на глазах стареет, и смертельно устав за четырнадцать тысяч лет железяками грунт царапать, облаченные в синий сатин и кирзу феллахи просят у бога Ра: скорее бы колесница Рамзеса прогрохотала на запад. Аборигены из местного бантустана сражаются в секу, очко, по щелястым сортирам курят. Проводивший супругу в Талды-Курган, мой сосед по кирпичной клетке, закутавшись в полосатое байковое одеяло (как витязь в тигровой шкуре), порывается мастурбировать, корчась в слезах на кухонной табуретке.
4.
Ситуация, повторюсь, из разряда вполне обычных, элементарное экшн на уровне кинохроники и тому подобного анахронизма. Но стоит сместить акценты на область переживаний сугубо личных, и не достанет слов у самого хлесткого афоризма. Потому что слова – это жалкий треп, на который способны любые ханыги, бичи и зеки, за стакан чифиря продающие все, что способны держать за душою, а простой летней ночью простые цикады на полигоне в Сары-Озеке хороши, как Ванесса Мэй, обдолбившаяся анашою.
5.
Глупый мир инфузорий, финансовых пирамид, опасных связей, любовных свиданий, разлук, икоты после обеда, где правят железные канцлеры Санчо Пансы и сдаются в плен гуттаперчевые Дон-Кихоты!.. Так будет и после нас, было так и во время оно: то, что храним – не ценим, становимся сами себе врагами. И оплакивает иссохшая мумия почтальона грязь на дороге, что пахнет резиновыми сапогами...
6.
Было время почувствовать на обнаженной коже бритвенных лезвий сталь и усталой Шехерезады шепот, перемежающийся стонами вожделенья. Однако избави, Боже, от желания повторить весь этот горький опыт! Потому что вначале у нас навсегда отнимают детство, после чего незаметно воруют воспоминанья, остается циничный сухой сценарий произошедшего действа, но едва ли мы знаем хотя бы его названье.
7.
По большому счету, в пространство вокруг компонентов матричной платы (то бишь, твоих мозгов) чересчур понапхали фигни и вздора, и все это щелкает калькулятором, требуя почасовой оплаты, будучи недостойно ни возгласа брани, ни огорченного вздоха. И пролетая над водной гладью, некий бесплотный облак более не согласен, как ерш на приманку, клюнуть даже на анекдот из разряда особо грязных, поскольку опыт порождает отнюдь не веселье, а только желание молча сплюнуть.
Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.
Паньков Игорь Текст песни: Белый Уголь Игорь Паньков
На станции с названьем Белый Уголь голубка в небе ищет пятый угол. Под ней, краеугольный как Коран, перрон встречает месяц Рамадан. А я уже с утра сегодня пьян и в корень зрю, и счастлив сей наукой. Неверный муж, любовник бесталанный, свой Китеж-град ищу обетованный, светил полнощных слушая хорал – как некто, проникая за Урал, в отвалах ищет ценный минерал, до лучших дней в природе невозбранный. Но мы совсем забыли про голубку! В ее круженье вижу я уступку той красоты, что скоро мир спасет – тому, кто в клюве зернышко несет (а кто не понял мысли – пусть сосет родную Пепси-колу через трубку). Комочек перьев, блин, а сколько прыти! Сказали им, мол, голуби – летите, и вот она старается, летит. ее натуре страстной не претит ни местный бомж, ни местный ваххабит. Она живет, как боженька велит, а вы живете так, как вы хотите. Есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим папарацци, чего не распахал наш резвый плуг. Гряди мессия, коли недосуг! Без обещаний чуда мир вокруг – всего лишь разновидность декораций. Я чуда жду, как у петли Есенин. Курю. Кремнистый путь, дерьмом усеян, блестит передо мной, и это факт. А я попал судьбе счастливой в такт, и вот он, в небе – дивный артефакт, что сандалет, посеянный Персеем! Чуть ближе звезд, чуть далее стакана! И пусть, приняв меня за хулигана, как демоны, взойдя из темноты, меня распнуть пытаются менты, и в душу мне плюют, и мне – кранты, я им кричу: Осанна вам, осанна! Всю в белом, как невесту в час венчанья, я душу вам дарю без завещанья. И эту птицу с ней. О, я не скуп! Еще дарю перрона черный сруб, где зимний ветер с посиневших губ падежные срывает окончанья.
Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.
Паньков Игорь Текст песни: Осень – эра гипертонических кризов... Игорь Паньков
Осень – эра гипертонических кризов. Время стреляться, считать цыплят, выходить на Бога, делать последний нелегкий выбор из-за того, что любви никогда не бывает много.
Время наступает тебе на пятки, заставляет послушно идти туда, где ни разу не был. Но и в случае, если – на обе – давно положили тебя лопатки, просто открой глаза – ты увидишь небо.
Это – очень интимная вещь, вроде семейного фотоальбома, в иерархии детских снов – заменитель земного ада. Розовые слоны порхают и говорят: Ты дома. Если это и шутка, ты где-то рядом.
Ливни тождественные алгоритму страсти столь безутешной, что думаешь о высоком, каждой струей своею напоминают трассы, соединяющие человека с Богом.
Отче! Храм твой неслыханный пуст и светел, мало людей в нем, однако значительно меньше – истин. Тот, кто искал Тебя, тот никого не встретил, тот, кто узнал Тебя – к лику святых причислен.
Буде и мне дарована эта милость, жизнь запродам за недолгую нашу встречу: очи потупив, проследовать молча мимо, не возражая, не жалуясь, не переча. Сердце нянчит в железных ладонях холод. Эхо заходится птичьего крика выше. На сорока холмах я построил город, но никого в этом городе я не вижу.
Значит, поздно уже начинать сначала, биться, как рыба об лед, вместо песен учить молитвы, бисер метать, влюбляться, сучить мочало, лоб расшибать о двери: все двери давно открыты.
Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.
Паньков Игорь Текст песни: Эманация вакхических песнопений Игорь Паньков
Осенью, слишком роскошной, чтобы настаивать на сравнении, я очутился на странной, как сказочный лес, территории санатория имени Н.А.Семашко: явление для стихотворца вполне рядовое (но только в теории). Всюду дымилось и медленно гасло пожарище листьев, безжизненных, словно мамаевы полчища после побоища на Куликовом (мол, сами судите, пожалуйста, что нам грядущий готовит, – засим многоточие). И оживляясь помалу, как некогда Пушкин в Михайловском, благо, ни нянюшки рядом, ни озабоченной горничной, (а увлеченье гербарием и энтомологией – ханжество, я полагаю), расставшись с сарказмом и горечью, я неожиданно вспомнил про вас, Свенторжицкая. В генах которой – я дерзко размыслил – Стефана Батория порох гремучий и, вместе, Богдана Хмельницкого сладкая патока (ибо любая история пуще водицы во облацех), – эта, с осиною талией и голубыми глазами, светлей василька и цикория, – эта уж точно поймет мое бедное сердце усталое, в силу, хотя бы, привычки к общенью. Тем более, стоит мне вспомнить о ней – сердце бьется, как тремоло Гершвина, в жилах трепещет фламенко горячей Астурии, и холодею нутром, как баран перед гейшею, и обмираю, как евнух в объятиях гурии. То есть, долой суфражисток и эмансипацию! Ибо и в мудром наследии Фрейда, и в страстных речах фарисеевых, всюду пищит, и рычит, и визжит, и хрипит эманация песнопений вакхических, то бишь, псалмов гименеевых. То есть, покуда по древу былинному мысию я растекаюсь, бумагу царапая перышком паркера, где-нибудь в море любви, и значительно ближе Элизия, в эстуарий внедряется корпус гигантского танкера. То есть, пора, Купидон, поскорей заходить на снижение над государством сережек и крошечных ходиков, чтобы рука совершила простое как песня движение вдоль среднерусских лесочков, равнинок и холмиков.
Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.
