Летит воробьиная стая,
Как семечки, с крыши на снег.
И улица полупустая
Глядит в девятнадцатый век.

Скребется в промерзший булыжник
Поломанный елочный крест.
Веселый Илья-чернокнижник
Всю ночь согревает подъезд.

И в форточку в низком подвале
Подвыпивший нищий глядит,
Как Марфа, накрытая шалью,
Вдвоем с граммофоном сидит.

И сторож уютно скучает
У ветхих ворот на виду,
Где ветер неслышно качает
На проводе чью-то звезду.

Здесь все так привычно и просто,
Как будто у старых друзей.
На этот таинственный остров
Плыву на улыбке твоей.

1965

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Из немногих привилегий
Только нам даны усы.
Мы любители элегий
И варшавской колбасы.

Мы затягиваем строго
Сердце в алый доломан.
Наша жизнь в руках у Бога
И девицы Ленорман.

Но в любовной страсти фору
Мы дадим своим отцам.
И трезвонят наши шпоры
По борделям и дворцам.

Оставлять нам не впервые
Юных дев и юных вдов.
Бережем мы мать-Россию
От французов и жидов.

Носят наши эполеты –
Золотые бубенцы –
Дуэлянты и поэты,
Музыканты и скопцы.

Сабли накрест! Жженка льется,
Пахнет спиртом и огнем.
Сердце бьется, бьется, бьется,
А не ведает по ком.

1966

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Дрожат язычки у свечей,
Перчатки застыли у талий.
В плену маскарадных ночей
Герои любовных баталий.

Танцует кадриль эскадрон,
Не чуя сапог под собою.
Дрожит под оркестром балкон.
Где спорят две скрипки с трубою.

И в паре со строгим царем
Бордельная девка воркует.
Царицу денщик под окном
В медовые губы целует.

А шеф жандармерии пьет
За равенство, братство, свободу.
Веселое солнце встает
И смотрит в веселую воду.

Дрожат язычки у свечей,
Перчатки застыли у талий.
В плену маскарадных ночей
Герои любовных баталий.

1966

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Блестят рубли, как эполеты,
Ядро рулетки бьет из мглы.
Лежат колоды, как лафеты,
И банкометы гнут углы.

А дальше как Господь подскажет,
Когда на прикуп дама ляжет.
Ля-ля, ля-ля, ля-ля, ля-ля!
Ля-ля, ля-ля! Et се n'est-que cа!

И нам полезно воздержанье
От женщин, денег и вина.
Не то возьмут на содержанье
И кредитор и сатана.

А дальше как Господь подскажет,
Когда гусар в могилу ляжет.
Ля-ля, ля-ля, ля-ля, ля-ля!
Ля-ля, ля-ля! Et се n'est-que cа!

А коль война – гусары – на-конь!
Держись, Варшава и Париж!
Мы всю Европу ставим на кон,
А там и Африку, глядишь.

А дальше как Господь подскажет,
Гусар и в черта не промажет.
Ля-ля, ля-ля, ля-ля, ля-ля!
Ля-ля, ля-ля! Et се n'est-que cа!

Восторг от собственной аскезы
Довел до гроба дурака.
Будь тверже камня и железа
От пят до самого пупка.

А выше, как Господь подскажет,
Когда гусар подруге скажет –
Ля-ля, ля-ля, ля-ля, ля-ля!
Ля-ля, ля-ля! Et се n'est-que cа!

1980
_____________________________________
* се n'est-que cа - Вот и все (фран.)

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Кружится, кружится кружка по кругу
Мало – так пей из ведра.
Что же сегодня споем мы друг другу?
То же, что пели вчера.

Припев: Коль пьяный – проспись,
        Коль сытый – постись.
        Коль нежный – ругайся,
        Коль грешный – покайся.
        А коли уж свят, а коли уж свят,
        Ну что же поделаешь, брат.

Молодость наша умчалась куда-то,
Полно об этом тужить,
Старость ведь песнями тоже богата,
Дай нам Бог с песней дожить.

Припев.

Кружатся, кружатся стороны света,
Сердцу остыть не дают.
Что недопито и что недопето,
Внуки допьют и споют.

Припев.

1981

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Россия наша велика,
А правда наша далека.
Лежит в снегах, лежит в дождях
И при царях и при вождях.

Кого о правде ни спроси,
Все ищут Бога на Руси.
И льнут к щекам церковных стен
Дома в крестах телеантенн.

На длинном пальце бороны
Дрожат три капельки луны.
И неподвижно, как грибы.
К земле прижались три избы.

Молчит святая ипостась.
В озерах плещется карась.
И на ракетный полигон
Господь низводит сладкий сон.

Глотая правду в кабаках,
Как в проспиртованных церквах,
Крестятся, плачут и блюют,
И песни жуткие поют.

И при царях и при вождях
Висит Россия на гвоздях,
Висит, как Божий космонавт,
На перекрестке вер и правд.

1967

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Нам с первого шага
Основу дала
Заученность блага –
Предвестие зла.

Квартир коммунальных
Тоскующий бред.
Речей поминальных
Мерцающий свет.

Где в сломанном твисте.
Скользя на полу,
Подобие истин
Лопочет в углу.

И ливень ликуя
Летит в колобродь.
Удар поцелуя
В созревшую плоть.

Где рубища роскошь
Суровый орган
Стегает наотмашь
В толпе каторжан.

И вечность стекает
В оплыве локтей.
А глаз затихает
Под всплеском плетей.

Из праха знамений
Восходит на крест
Надежда сомнений,
Сомненье надежд.

И пахарь эпохи
Вновь сеять готов
Пахучие крохи
Несбывшихся снов.

1967

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Тамарочка носила юбку-клеш,
Вожжами разукрашивала гранки.
Могла она за здорово живешь
Клише и клеш показывать с изнанки.

И с барабанных сверстанных полос
Такие опечатки вдруг ловила,
Что все кругом от хохота рвалось,
На антресолях ходуном ходило.

Жизнь далека от ровных биссектрис,
Извилиста, как трубка пневмопочты.
Тамарочка могла бы всех актрис
Заткнуть за пояс, говорю вам точно.

Тамарочка играла в тяжкий труд,
За тяжкий труд его не почитала
И полосы сверяла в пять минут.
Читала гранки, гренки уплетала.

Корректоры, актеры, палачи,
Мы все живем за счет чужих ошибок.
Ах, сердце невозможное, молчи.
Смеешься ты за счет чужих улыбок.

1963

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Журчит вода в арыке,
И вишни шелестят.
И тополи как пики
Под звездами блестят.

А и ночь идет с Татарки
Невидимый туман.
На тополь месяц яркий
Свисает как банан.

И старая дворняжка
Завоет в тишину.
Бедняге очень тяжко
Из бочки пить луну.

Белее катафалка
Дом в сумерки плывет.
Там русая русалка
За ставнями живет.

Там горло обжигали
Мне страсти-шашлыки.
На губы мне свисали
Пельмени-кошельки.

Полы в кусках суконных,
Подушки в мулине.
Желтеет Бог с иконы,
Жалеет обо мне.

Как старая дворняжка,
Я вою в тишину.
Мне тоже очень тяжко
Из бочки пить луну.

1963

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

                       Памяти Александра Галича

Они пришли неведомо откуда,
И каждый был по-своему велик.
Меж них был знаменит еще Иуда
Как дошлый казначей и бунтовщик.

Чумной вдовой в ночи вскричала птица,
Кот залился младенцем у дверей,
Когда в полях отпели нас зарницы
Во имя братства черных егерей.

На площадях трещали барабаны,
Где каждый сам себя короновал.
И волочились сальные болваны,
Как агнцы, на шашлычный карнавал.

Лоснился мрамор вольного барака
Под орденской колодкой фонарей.
Нас спаивала каждая собака
Во имя братства черных егерей.

Обращены девчонки-неумехи
В наложниц у придурков от сохи.
Простятся им невольные огрехи,
И нам отпустят старые грехи.

От ярых боен псеют стадионы.
А кто-нибудь за тридевять морей
Украдом вырезает батальоны
Во имя братства черных егерей.

В рябые алюминиевые ложки
Забилась пыль казенного гнезда.
По горевой и гаревой дорожке
Нас вечно кружит слава и нужда.

На седьмой день творенья разыгралась
Семерка из крапленых козырей.
Вот почему так жаждем мы хоть малость
В себе порушить черных егерей.

1985

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

                      Гураму Тугуши,
                      открывшему мне Тбилиси.

Наверное, нет правды на земле.
Наверное, ее нет и на небе.
Мчит наша правда, как пастух в седле,
Меж небом и землею. Гагиждеби.

Пусть фарисей на свадьбе без вина
Потеет словно поп на постной требе.
Пусть наш бурдюк не жалует казна -
Шампур вошел в курдюк ей. Гагиждеби.

Мир тем, кто вырубал наш виноград.
Мир тем, кто гадил в нашем старом склепе.
Боится сатана забрать их в ад,
Нам так их жаль, что просто гагиждеби.

Пускай лавины рушатся на нас.
Мы с наших гор не подадимся в степи.
В родном дому твои рука и глаз
Боль претворяют в радость. Гагиждеби.

Молчит священный колокол не зря.
Жив Агнец Божий в солнечном вертепе.
Помолимся, ни с кем не говоря,
И нам воздается так, что гагиждеби.

Как солнце, преломи, мой друг, лаваш.
Крупинки соли во вселенском хлебе,
Мы выстояли в царстве вечных краж.
Наш дух блажен и нищ. О, гагиждеби.

Умолкни, ангел, пусть грузин поет,
Не золоти на смертных чьи-то цепи.
Пока грузин поет, земля живет,
А сколько жить еще ей - гагиждеби.

Наверное, нет правды на земле.
Наверное, ее нет и на небе.
Мчит наша правда, как пастух в седле,
Меж небом и землею. Гагиждеби.

1987
_______________________________
Гагиждеби - С ума сойти (груз.)

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

На пиратском корабле
Был переполох –
Старый пес на костыле
Капитан подох.

И под смех волков морских,
Как под рев химер,
Капитаном стал у них
Юный пионер.

Прекратился тарарам
На загривке волн.
Всех пиратов по утрам
Будит звонкий горн.

Щетку в зубы будто нож,
За борт крепкий ром.
Саблю – что с нее возьмешь –
Сдай в металлолом.

И не грабит богачей
Ни один пират.
На посудине своей
Речи говорят.

А когда весь пыл пройдет.
Стихнет шум и гам,
Пионер корабль ведет
К светлым берегам.

Но полезные дела
Могут уморить,
И команда удрала
Крепкий ром варить.

С черной меткой на челе
От тоски спились.
Так пираты на земле
Все перевелись.

1965

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Может быть, по грибы.
Может быть, по веселье.
Повороты тропы,
Приворотное зелье.
Пахнет сумрак вершин
И смолою, и мятой,
В паутине седин
Спит орешник горбатый.

Старый пень без колец -
Ему молодость снится.
И под чёрный чепец
Прячет песни синица.
Над ромашкой пчела
Осторожно колдует.
Два прозрачных крыла
С тихим солнцем рифмует.

Созревает звезда
Между веток рябины,
Чтоб упасть у куста
Перемревшей малины.
И бормочет овраг,
Опоённый ольхою.
Шелестит у коряг
Ручеёк шелухою.

А на шляпке гриба -
Две сосновых иголки...
Навязала тропа
Сто петель втихомолку.
Нету счёта шагам,
Ни годам и ни листьям,
Если ходишь к друзьям
Просто так, без корысти.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Разбухшие весенние дороги
Взасос целуют нам босые ноги
И не пускают в надоевший дом.
Поставим мы вчерашнему гнездовью
Одетое черешнями надгробье
И вдаль уйдем.

Пробито небо соловьем навылет.
Тягучий мед на профиль солнца вылит.
Грозою грезят грузди под ножом.
И захрустят травинки под косою,
Летящей однокрылой стрекозою.
А мы идем, идем.

Теплит туман, как молоко парное.
Прилипли к окнам листья пятернею,
Продрогшею до смерти под дождем.
И ветер снова по дорогам скачет
И по карнизам с голубями плачет.
А мы идем, идем.

Но синий холод зазвенит цепями,
И речка с помертвевшими глазами
Застонет и застынет подо льдом.
Никто с тобой нас из дому не гонит,
Никто в дороге нас не похоронит.
Но мы идем, идем.

1964

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

     Cm
Жила на свете рюмочка,
                     G7
Одна из тысяч граций.
С утра и до полуночи
                     Cm
Любила целоваться.

Прильнет к губам поклонника
       C7         Fm
И ножку поджимает,
                  Cm
Из поцелуя-ломтика
            G7        Cm
Всю сладость выжимает.

Припев: Рюмочка, рюмочка,
                           G7
        Дай тебя потрогаю.
        Тянет губки луночкой
                           Cm
        Рюмка тонконогая.
        Рюмочка, рюмочка,
           C7             Fm
        Дай тебя потрогаю.
                            Cm
        Тянет губки луночкой
             G7          Cm
        Рюмка тонконогая.

И даже в одиночестве,
Когда луна в окошке,
Так хочется, так хочется
Поджать одну ей ножку.

И с нищими, с богатыми
Так часто целовалась,
Что с ножкою поджатою
На сто веков осталась.

Припев: Рюмочка, рюмочка,
        Дай тебя потрогаю.
        Тянет губки луночкой
        Рюмка тонконогая.

1963

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

               G7           Cm
Дождик прутьями землю сечет,
         B                    Eb
Барабанит по крышам и стеклам.
        Fm                 Cm
Хочет он неоплаченный счет
        G7                        Cm
Оплатить всем продрогшим и мокрым.

Как старается дождь-дуралей,
Как он рвется из труб водосточных.
Не жалей, дуралей, кораблей,
Белоснежных, бумажных, непрочных.

Ливень ластится, гладит крыльцо,
И по стенам холодным сползает.
Кто-то прячет за шторой лицо,
Кто-то шляпу от ливня спасает.

От дождя не спастись никому,
Он промоет до косточек душу.
Вся вселенная как на кону,
Даже Бог может шлепнуться в лужу.

Дождь поможет слепым и глухим,
Он не знает законов и правил.
И недаром мальчишкам лихим
Он веселые лужи оставил.

1963

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Dm
Самолеты в небе шевелятся.
                              A
По стене ползет голодный клоп.
Девочки за водкой матерятся
B              A        Dm
И Шопена слушают взахлеб.

D7                             Gm6
Неуютно в рамке Льву Толстому.
         C              Dm
Мраморные грации в дыму.
                              A
Девочки бредут от дома к дому
   B           A          Dm
Разбирать ребят по одному.

Каждый день летят на свалку рамки,
Вместе сходят девочки с икон.
И плывет от пьянки и до пьянки
Целомудренность усталых жен.

И блеснет нетронутая кожа
Между черным платьем и чулком.
Белый бинт к губам чужим приложен,
Пахнущим топленым молоком.

Девочкам не терпится забыться,
А красивым хочется вдвойне.
Вот и остается материться
И жалеть мальчишек в полусне.

Дворик за оконным переплетом,
Сдавленный в ночи молчаньем стен.
И плывет к голодным самолетам
С матерщиной смешанный Шопен.

1964

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

               Cm           Ab
В нашем городе, где уборная,
                G7        Cm
В петлю бросился человек.
                          Ab
Брови черные, губы черные,
          B            Eb
Руки белые точно снег.

       C7                     Fm
У чужих сердца будто выжжены,
           B           Eb
Посудачили - разошлись.
G7           Cm                    Fm
Ведь на жизнь теперь цены снижены,
           G7          Cm
А повышены не на жизнь.

Да и где найдешь виноватого -
Всюду правые на земле.
Звезды алые точно атомы
Низко светятся на Кремле.

Нет у матери сына-мальчика.
Сердце мечется под ребром.
Ах, любовь, любовь, злая мачеха,
Злая мачеха с топором.

1964

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

             Cm
Добрые роботы бредут,
Добрые роботы поют -
                                G7
На века запрограммирован подлец.
Ваш алгоритм навяз в зубах,
Белой змеей вползает страх
                                  Cm
В грохот наших нержавеющих сердец.

Но электронные мозги
В вас не увидели ни зги.
                    B7        Eb
Человечество выходит из игры.
            Fm
Солнце синее встает,
       Cm
И алеет небосвод,
         G7                 Cm
И выходят из орбит антимиры.

Кто-то про счастье говорит
Как про всеобщий алгоритм.
Только роботы себе не могут лгать.
Лишь водородные грибы.
Лишь эшелонами гробы.
Мы идем первоматерию искать.

Роботы шлют со всех планет
Нерасшифрованный ответ -
На века запрограммирован подлец.
И загадку бытия
Добросовестно жуя,
Прячут в грохот нержавеющих сердец.

Топот шагающих машин,
Хохот ликующих детин.
В их объятьях шар земной трещит по швам.
Под нержавеющей пятой
Спит одуванчик золотой.
Добрый робот одуванчик дарит вам.

Благодарят вас за труды
Асимметричные ряды
Добрых роботов, бредущих по земле.
И, прищуря синий глаз,
Смотрим сверху мы на вас,
Копошащихся на пепле и золе.

1965

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

         Cm
Рожденные под крики,
Мы ростом невелики,
                          D
Не различаем сердца и ума.
G      Ab               G
И вздох немых признаний,
          Ab        G
Безмолвных ожиданий
         Ab           G     Cm
Мы прячем в безымянные дома.

И музыкальный запах
Плывет на синих лапах,
           C7                   Fm6
Не тронутый ни словом, ни рукой.
        B                  Eb
Он прост и сух, как лапоть,
        Ab              Db
Обнявший ногу в слякоть.
       D       Ab    G      Cm
И душам вашим чудится покой.

Но мы должны родиться
И в слове воплотиться,
Помножить - не родившись - жизнь на смерть.
Стучат об пол колени,
Гармонии вселенной
В трамвайной давке негде больше сесть.

Мы лепим тело ртами
И слушаем руками.
Калеки мы, как нас ни замеси.
На нас нельзя молиться,
Безлики наши лица.
В разлуке мы с Россией на Руси.

Забытые желанья,
Нам нет нигде названья,
Мы сводим ваших гениев с ума.
Они связали сами
Бессмертье с небесами
И не пустили нас к себе в дома.

Безликие калеки,
Мы в каждом человеке,
Мы умираем, чтобы с вами жить.
И в каждом отголоске
На каждом перекрестке
Мы к вам на синих лапах будем плыть.

1965

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Gm                   Cm
Горюет черная рябина.
D7                         Gm
Кирза бездумно месит грязь.
                         Cm
У Бога нет Отца и Сына -
F                     B
Его успели обокрасть.

G7                    Cm
И автоматами фарватер
F                      B
Нам обозначен на века.
Cm                        Gm
И вышка будто альма матер
D7              D7/C    B
Встречает нас издалека.

G7                    Cm
И автоматами фарватер
F                      B
Нам обозначен на века.
Cm                       Gm
И вышка будто альма матер
D7                      Gm
Встречает нас издалека.

Здесь наши деды поседели,
Отцы вынянчивали нас.
Мы в одиночку сиротели,
Но не выплакивали глаз.

Лишь тридевятое колено
Загнет железный соловей,
Осиротелому на смену
Выходит сто богатырей.

Пускай надежду на Мессию
По капле делят на троих.
Но мы треклятую Россию
Любили крепче жен своих.

Так значит, плакать нет причины
И нет причины прятать глаз.
По каплям черная рябина
На белом небе запеклась.

1967

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

                 Gm        Cm
В ярких тряпочках столица.
            D7         Gm
Затянувшийся стриптиз.
      G7           Cm
Купола как ягодицы
         F             B
Полусонно смотрят вниз.

            G7         Cm
Машет жезлом полосатым
         F          B
Деловитый постовой,
D7          Gm             Cm
Где красотка твердым задом
            D7        Gm
Вертит будто головой.

Молодец длинноволосый,
Безнадежный оптимист,
Задирает нос курносый,
Независим, горд и чист.

Непонятную истому
Пьяный прячет в кулаке.
В кабаке он будто дома,
Дома будто в кабаке.

Очумелые хозяйки
Сумки твердые несут.
Бронированные чайки.
Полированный уют.

Голубая пена неба.
Злая радость без конца.
Губы солнца просят хлеба
Молчаливо у крыльца.

1968

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Был всегда Серега неудачник,
Получал всегда шипы без роз.
По таким любимые не плачут
И друзья не дарят папирос.

А когда Серегу дома брали,
Ничего с собою он не взял.
Частоколом шпалы побежали.
И растаял Северный вокзал.

В черном камне жилка золотая
Билась тихо-тихо триста лет.
И Серега, слезы утирая,
Вынес жилку на холодный свет.

И на эту жилку-самородок
Покупал он чистых и святых.
А потом как будто канул в воду,
Нет его ни в мертвых ни в живых.

Где же ты, Сережка-неудачник?
В нашем дом, где угар и чад,
О тебе соседки лишь судачат,
А друзья-удачники молчат.

Но друзья не знают, не гадают,
Что ты ходишь тихо среди них.
Что по свету жилка золотая
Бьется среди чистых и святых.

1962

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

В папироске светится
Желтый огонек.
Нам с тобой не едется,
Конек-горбунок.

Все жар-птицы пойманы,
Проданы с лотка.
Царь-девицы отданы
В руки старика.

В кипятке мы купаны
Ближними не раз.
Конюхи подкуплены,
Точат зуб на нас.

Понесемся снова мы
В дальние края.
Зазвенит подковами
Песенка твоя.

Под какими ветрами
Нам с тобой ни жить,
Будут наши недруги
Души потрошить.

Нам в пути до месяца
Никто не помог.
В папироске светится
Желтый огонек.

1962

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

На яровчатых гуслях играет Садко,
И танцует царевна Чернава.
Берег так далеко, берег так высоко,
Что бежать не имеет он права.

Трепыхается солнце в соленых волнах
И о черные днища дробится.
Про Чернаву Садко что-то шепчет монах
И на берег велит возвратиться.

Корабли над Садко жемчуг скатный везут.
Красным золотом бочки набиты.
А монах шепелявит про бесовский блуд.
Про отчизну с разбитым корытом.

А жена у Садко любит жемчуг сладко,
На поминках его веселится.
И былинников мудрых на деньги Садко
Заставляет плести небылицы.

И церкву в честь Садко ставит бойкий монах,
Клобуком свою плешь прикрывая.
Трепыхается солнце в соленых волнах,
Гулко в днища судов ударяя.

Жить с Чернавой Садко повелела судьба,
Ох, и будет любить он Чернаву.
Так Чернава тиха, так Чернава слаба,
Что бежать не имеет он права.

1963

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.