Казалось ей: народ чужой
Терзать не надоест,
Заслуженный имела свой
Большой железный крест.

Пожар к пожару.
К дыму дым.
Ходила по огням.
Она давно привыкла к ним,
Как к травам и цветам.

И вновь пожара ярый взмах.
Он ночь насквозь прожёг -
В её оплавленных глазах
Он был, как мотылёк.

Танкисты вновь лишили сна
И люк открыли ей,
Чтоб кинулась душить она
Израненных людей.

И вдруг застыла на бегу:
Трещали этажи,
А всюду,
В доме и в снегу,
Кричали малыши.

Тянули руки к ней они
Из-за дверей, камней,
И, плача, тыкались в огни,
И звали матерей.

Никто от пламени не спас
Испуганных ребят,
И были все они сейчас
Похожи на щенят,

На тех,
Что в танке принесла -
Их выбросили в люк,-
Тогда с трудом она смогла
Свой побороть испуг.

И стало прошлое больней
Глаза ей застилать.
Души! - приказывали ей,
А в ней проснулась мать.

Фашисты вышли из машин.
Всё тьмой заволокло:
Три автомата, как один,
Сработали легко.

И рухнула в огонь живой
Она среди детей,
Не смяв впервые никого,
Не показав когтей.

Нас лёгкий ветер
Сотни раз обгонит.
К утру и он куда-нибудь нырнёт.
В деревне
Соревнуются гармони,
В проулок загляделся небосвод.

Смеясь,
К нам пробираются частушки
Березняком из нашего села.
Поют,
Поют,
Поют твои подружки,
А ты со мною
Ото всех ушла.

Посади ветра на подоконник
И лучи созвездий голубых
Положи на девичьи ладони.
Ты и сам
в созвездьях
затих.

Ты и сам, задумчивый и ясный,
На свиданье с полночью спешил,
Видно, ожидал тебя напрасно -
На меня
оленей
напустил.

Видно, обнимал я неумело -
Встрепенулся в полночи восход.
Меж берёз, как меж ладоней белых,
Полночь вновь
стремительно
течёт.

Желание мчаться по лужам
Тебе постоять не даёт.
Ты небо послушай, послушай -
Косою задень небосвод.

Твоими веснушками звуки
Рассыплются в небе родном.
А руки, а руки, а руки!-
Им только бы плыть в голубом.

Им только б светиться от зноя.
И как это вышло из вьюг
Такое, как снег, наливное
Безбрежье светящихся рук.

И как это в нашем просторе
Никто к красоте не привык!
Чем больше ты смотришь на зори,
Тем солнце огромнее в них.

Мир от чувств,
Как от солнца густ.
Средь холодных и тёплых, нежных -
Продираюсь я
Среди чувств,
Как среди корешков подснежник.

От веков эти воды седыми не стали,
Да и гром, как мальчишка, умчался скакать.
Велики, широки материнские дали,
Всё родилось, чтоб молодость не упускать.

От биения капель черёмухи чутки.
Так вот просто столетья ко мне подошли.
И томится и просится в крепкие руки
Обнажённое тёплое тело земли.

Ты не бойся,
Нет пожара -
Это тихая заря:
Ночь к другим влюблённым парам
Улетает за моря.

И напряжённей бездорожье,
Травы спрессованный напор,
И обжигает руки дрожью
Под солнцем
Вспаханный
Простор.

И в каждой ветке полыханье:
Тепло идти.
Тепло расти.
Легко теряется сознанье
От нетерпения
Цвести.

Путь отцовский на Родину дивен.
Отказавшись от скорых саней,
Он прошёл по заносам от Ливен
В окружении близких людей.

За огромным столом отобедав,
Он сказал: Подойдите, сыны,-
И рассказы о русских победах
В нас вложил он, как сабли в ножны.

И, окрепнув, мы помнили свято,
Из руин поднимая страну,
Нелюдскую работу солдата,
Возводившего нам тишину.

Вести космоса, вести заводов
Слушал он, как доклады сынов,
И от наших высоких полётов
Он дожил до высоких годов.

А я весной ещё темней...
Так тишина лохматится,
Как будто всё идёт ко мне,
Что с горем не расстанется.

Звенят, звенят в громах холмы -
Полнеба в полумесяцах,
А мне так хочется зимы,
Чтоб с тишиною встретиться.

В долгой свежести утренних зорек
У того, к кому счастье пришло,
Сам собой расширяется дворик,
Прибавляется в стенах тепло.

Колыбели белее берёсты
В зачарованном мире таком.
И на небе повсюду не звёзды,
А колодцы с парным молоком.

Соскучась по сыну в разлуке,
Закрыла мать домик родной,
С обозом пришла в Семилуки -
А сын уже был в Лозовой.

В лихую страду фронтовую
Пройдя через Старый Оскол,
Попала она в Лозовую -
А сын на Полтаву ушёл.

В окопы входила чужие,
Густая слепила зола.
Вошла в отвоёванный Киев -
И дальше на запад пошла.

Ходила от ада до ада
И сына нашла своего:
Цветы положила в Карпатах
На братской могиле его.

Сомлело утренней порою
И потеплело всё от света,
И даже в ивах над рекою
Мы не нашли холодных веток.

А над рекою месяц тонкий
К берёзкам наклонился тоже.
Берёзки гнулись, как девчонки,
И были рыжи от серёжек.

Чтоб целый мир привычным стал, ручным,
Явил свои спирали нам и кольца,
Чтоб женщина, что у плеча смеётся,
Могла б играть, как украшеньем, им.

И где пределы страсти: сметь и сметь!
И мы не замечаем за делами:
Нас разглядев придирчиво с годами,
Всё больше женщин с тайнами меж нами,
Которых мы не в силах разглядеть.

Будто жизни своей передряги
Наконец-то мы сбросим тогда:
Вдалеке соберём, как на плахе,
И легко порешим навсегда.

Будто есть там, за новыми днями,
Всё, что в жизни от жизни хотим,
И не видим меж тем за делами,
Как прощаемся
С счастьем своим.

Кто с девчонкою этой спешит подружиться?
Чьё там сердце ответило трепетом ей?
Гляну, гляну: берёзы повсюду белей,
И заре за туманами долго не спится.

Новый клуб и в сирени, и в ярких тюльпанах.
И себя перестроить стремится село.
И мальчишки вздыхают уже тяжело
И спешат научиться играть на баянах.

Их трогаю - и обжигаюсь тихо,
И вижу их, и вроде бы их нет.
Горит, горит цветы поднявший выгон:
Возносит он упавший в землю свет.

Неужто мне теперь уж не забыться
От этой восходящей доброты?..
Весна! Хочу в цветах я оступиться -
Разбиться с их счастливой высоты.

И откуда только взялась
Тут в хлебах
Средь бела дня
Эта дикость,
Эта ярость
У спокойного коня?!

Вёз ребят в телеге в поле -
Вдруг заржал, крутой и злой,
Вскинулся,
Сломал оглобли
И пошёл кружить юлой.

И пошёл сверкать зубами.
Ни людей
И ни пути.
Сверху пламя,
Снизу пламя.
Хлеб, как пламя, закрутил.

Бьётся конь о воздух чёрный,
Всё ревёт и пляшет с ним:
Небо сыплет сверху зёрна,
Снизу режет острый дым.

Свист и рёв такой, что уши
Хочет конь себе зажать.
Он на двух копытах кружит -
На четыре
Негде встать.

Её окопами вспороли -
Отогревала жизни трепет.
Хранит и радости и боли -
И только старости не терпит.

Разбужу своей дудой -
Звоны взвею над горой:
Как серебряные гвозди,
Затанцуют под рукой.

Затанцуют по лучу,
Что с крутой горы пущу,
В каждом доме,
В каждой люльке
На века их вколочу.

Задудят вокруг ручьи,
И на гвоздики мои
Сядут в белом оперенье
В каждом доме соловьи.

Я ищу...
То ли сон,
То ли явь.
Почему зачастили дожди?
Я к тебе снова бросился вплавь.
Ты тропу засвети, засвети!

Почему зной сломался, потух,
Наклонились цветы-крылачи?
Я дожди оборву на лету
И ручьи
Укачу,
Как мячи.

И промокший -
Нет нитки живой!-
Ох, как буду к тебе я идти:
Хмурый день покачнёт головой!
Засвети мне тропу, засвети!

          2
Содрогнись колосом,
Ливнем содрогнись,
Материнским голосом
Освети жизнь!

Как ударю молотом -
Помогай стучать!-
Солнце расколото
На два плеча.

Как нагряну с песнями -
Слушать выходи.
Над любыми безднами
Взвей пути.

Небом охваченный,
Зной развороши:
Им расконопачены
Стужи кряжи.

Под снегами чёрными
Пахота, как соль.
Окрыли зёрнами
Горе и боль.

Ты мне впрок завещена,
Как простору высь.
Обернись
Женщиной -
Подари жизнь!

Где она прирастёт,
За каким поворотом,
И какие на ней загорятся цветы?
Отразится ли в них
Наше русское что-то -
И какой красоты,
И какой высоты?

Исчезает земля.
А в дали незнакомой,
Кто полюбит её?
Или схватит поток
И помчит её дальше...
Ни неба,
Ни дома.
И зачаврит она,
Как в дождях колосок.

Пропадает земля.
Сколько трав поднимала,
Как рожала их тут,
Где родилась сама,
И зелёной была,
Голубою и алой,
Тяжело
Заливала
Зерном закрома.

В океане земля
Канет,
Кроха за крохой,
На безмолвное дно
Ляжет в чёрной воде.
И уже ни любви,
Ни проклятья,
Ни вздоха
Не услышит нигде,
Не поднимет нигде.

Ещё снег не сошёл,
А гусиной травою
Зарастают проталины
В белом лугу,
Как земля осыпается,
Стонет весною...
И смотреть не могу
И молчать не могу.

С голубою древней кровью
Так подснежники взметнул,
Словно он весны верховье
Людям в руки протянул.

Мчатся в лес девчонки сами,
Словно где-то впереди
Женихи стоят с цветами -
Выбирай и уводи.