То ли есть, а то ли – было:
Думать поздно, помнить – рано.
Мне любить тебя постыло,
А тебе меня – подавно.

Был бы жив. Чего желать-то?
День прошел, а там и осень.
Мне любить тебя некстати,
А тебе меня и вовсе.

Вон закат пылает красным –
Наш с тобой? Да кто ответит?
Мне любить тебя напрасно,
А тебе меня... не встретить.

Всё, что впредь не в нашей воле,
Как деревьев зимних нагость, -
Мне любить тебя... доколе?
А тебе меня... не в тягость?

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Шаром, колесом ли
Покатилось слово.
Из подобных сонма
Вырвалось весомо.
Побежало с горушки,
Набирая силу.
Следом моя долюшка
Эхом голосила.

Слово отворотное
Гордое и быстрое.
А внизу... болото ли?
Реченька пречистая?
Упадёт, да – канет,
Или – вплавь по реченьке,
Чтоб на шею камнем
Моему сердеченьке?

Слово отворотное
Гордое и быстрое,
Ты собой умой его,
Реченька пречистая!
Отними всю тяжесть,
Пусть твоё течение
Путь ему укажет
В самоотречение.

Чтобы тот, кто любый,
Взял его в ладони,
В кровь разбиты губы
О его бездонье.
Да не сгинет лодочка,
Лишь едва накренившись, -
Пусть, как с неба звездочка,
На ладони – кремешек.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Чертили круг, презрев углы,
Чертили вдохновенно:
В одну две линии легли
И потекли смиренно,

Как две усталые реки
Порой в одну стекаются,
Не разомкнуть уж две руки,
А круг... не замыкается.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Куда нам до Адама с Евою
В расцвет Эдемского блаженства?
Ты называешь королевою,
Не предлагая королевства.

К моим ногам тобою стелятся
Из существующих мерил:
Весь мир, все звёзды, а безделицу –
Корону – так и не дарил.

Но величаешь королевою,
Хотя и сам уже не рад,
Что подарить хотел Вселенную,
А пригласил на маскарад.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Душа оглохла и ослепла.
Нет, не родиться мне из пепла.
Пускай несут ветра осенние
Его, на сто рядов просеянный.

В какую сторону им дуть –
Куда-нибудь. Куда-нибудь.
На край земли. Давно постыло
И то, что есть, и то, что было.

Огню пропевшую свой гимн
В еще одну из моих зим
Пускай несут они меня –
Не укротившую огня.
Не убоявшуюся – нет!
Так глупо верившую в свет.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Не печалься, так уж вышло,
Видно стоило попасть
В пятый угол третьим лишним,
Чтоб открылся третий глаз.

Говорю себе: утешься,
Говорю себе: пойми.
Шла, как кающийся грешник,
Что ж свернула на огни?

Шла бы дальше, до упаду,
Для чего душе приют
В этом мире, где в награду
Разве только что – распнут?

Поиграют, и – довольно,
Сделав в знак своей победы
Камнем тем краеугольным,
От которого – все беды...

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Когда устал... и некуда шагать,
И прежняя звезда уже не светит,
И новую не время зажигать, -
Тогда тебе попутный – встречный ветер.

Припомни всё, что было до того,
Прерви свой бег по замкнутому кругу
И сядь в любой придуманный вагон,
Пока еще дорогой не напуган.

Пока еще вполне не осознал,
Что потерял и как там дальше будет, -
Пускай растает за окном вокзал  -
Всегда финал совсем иных прелюдий.

Пусть скажутся дежурные слова,
В которых заблудиться очень просто
Перед дорогой, что всегда – права,
Где есть вокзал – случайный перекресток.

Здесь даже ты -  какой-нибудь типаж
Для жизни, что сама и повествует,
Пока не сядешь в собственный мираж,
Где мир, тобой воспетый, существует.

Как принято, прими на посошок,
На посох, как уж водится, - котомку.
В конце концов хоть это хорошо,
Что камень не летит тебе вдогонку.

В конце концов не выйдут провожать
И не взмахнут, печальные, платочком
Те, от кого ты вынужден бежать,
Закрыв глаза. На край земли. И – точка.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Мне не знакома эйфория
От чар невиданных мной стран –
Их имена чужды устам,
Когда Москва – периферия.

Их имена – всего лишь звук:
Любой пейзаж – не хлеб насущный,
Он - к дополнительности пущей
Глазам, когда не хватит рук.

Любой пейзаж до фонаря мне,
Что светит над моим подъездом:
Гораздо более полезно
И ярче, честно говоря.

Да мне б до лампочки весь глобус
С любыми пятнами на нём,
Когда б не город... где мой дом,
Где ты садишься на автобус...

И шар земной, как в горле ком.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Эх, не высечь мне огня -
Спички отсырели!
Едет поезд без меня -
Пишет акварели,
        И мелькает в окнах жизнь
        Та же, что за окнами:
        Тот же бархат, тот же джинс,
        Лысины да локоны!

Там под пение колес
Разговоры всякие -
Выражаются всерьез
Мнения инакие:
        Кто-то ищет высший смысл,
        Кто-то - виноватого,
        Кто - на дне стакана высь
        Под огурчик матовый...

И стою я на виду,
И, чего-то ради,
Кто-то крикнет на ходу:
Догоняй, подсадим!
        От дождя, как от судьбы,
        Прятаться бессмысленно,
        Всяк путём своей борьбы
        Постигает истину.

Хоть и лужи как без дна -
Всей воде не вытечь.
Жаль, что жизнь всего - одна,
И искры - не высечь!
        Едет поезд через дни
        К бесконечной цели,
        Ну, а я ищу огни,
        Что не догорели.

В перехлестье всех погод,
На любом их фоне -
Одинокий пешеход
На пустом перроне:
         Эй, прохожий, хватит плыть
         На краю отчаянья!
         Ну-ка дай-ка прикурить!..
         ... А в ответ - молчание.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Всё относительно в зависимости от,
И истина – скользящая кривая –
В отчаянье саму себя же рвёт,
Пытаясь быть, хоть что-то понимая.

И вяжет бесконечные узлы,
И штопает безудержно пространство,
Отстаивая вечные азы
И право на своё же постоянство.

Не потому живущая, а для,
Во все века хранящая морали –
Не из тебя ли мертвая петля:
Другая сторона твоей медали,

Которую вовек не заслужить,
Уж если есть она на самом деле?
Эй, ты, привыкший честью дорожить, -
Попробуй соблюсти её в борделе!

Под пьяный хохот всяких жеребцов
И скрип давно расшатанных кроватей
Надеешься ты зря, в конце концов,
Не стать причиной будущих зачатий.

Ну что ж, дерзай: блажен ты или юн,
А мне оставь за истину... цепляться.
Кто нынче свят – тот более чем лгун:
Ну да – Иисус, среди такого блядства.

Но – истина. Она еще в цене.
Закрученная в ложные спирали,
То – там, то – сям, то где-нибудь в вине
Всплывают надоевшие морали,

Отстаивая вечные азы
И право на своё же постоянство,
Всё вяжут бесконечные узлы
На память. Для похмелья. После пьянства.

И я, опять заблудшая овца,
За них хватаюсь слабыми руками,
Уже не в силах рассмотреть лица,
Всегда в меня бросающего камень.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

А всё ли мне в жизни простится,
Когда и её – расплескаю?
Мои журавли и синицы,
Летите, я вас – отпускаю.

Хоть следом за вами и мне бы,
Но взглядом прощальным ласкаю
Под куполом этого неба
Такие две разные стаи.

Наверно, не зря говорится,
Что станет всё серо и буднично
Без вас, журавли и синицы,
С картинки сошедшие лубочной.

Сотрутся нечеткие лица,
О коих порою тужу.
Но всё-таки что-то простится
За то, что я птиц – не держу.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Спасибо, Господи, за жизнь -
Какая есть.
Тобой дарована мне высь,
И вот я - здесь.

Христовый возраст не для дам -
То на слуху.
А я за все тебе воздам,
Как на духу.

Ты не готовишь загодя
Ни ад, ни рай,
И все ж, по строгости судя, -
Не отвергай!

Я - непутевое дитя
Твоих очей,
Но сохрани во всех путях
От палачей.

Не дай во злобе умереть,
Во злобе жить,
И больше благостей иметь,
Чем заслужить.

И, если ты - любовь и жизнь,
То дай любви!
Как в первый раз, не отвернись -
Благослови!

Христовый возраст для мужчин:
Не мне под стать,
Тогда без видимых причин
Не дай распять!

Всему, что, как ни суетись,
Не от любви,
Не отвергай, не отвернись -
Благослови!

Я - непутевое дитя
Твоих очей,
Но сохрани во всех путях
От палачей.

Тобой дарована мне высь -
И вот я - здесь!
Спасибо, Господи, за жизнь -
Какая есть!

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Цветастой осени крыло
К земле усталой прикоснулось,
И все, что думалось - всплыло,
И все, что грезилось - вернулось.

Куда летит помятый лист
И как сухие ветки стонут -
Ты, осень, не проговорись,
Пусть они каждого затронут.

Не говори, что наша жизнь
Так коротка и мимолетна...
Не торопи, не торопись -
Пускай прислушается кто-то.

Ты так прозрачна и светла,
И, может, кто-нибудь услышит,
Как догораешь ты дотла
И как сухие листья дышат.

Цветастой осени крыло
К земле усталой прикоснулось,
И все, что думалось - всплыло,
И все, что грезилось - вернулось.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Мне ничего от тебя не нужно.
Нет мне ни рая теперь, ни плена.
Что ж так надрывно и так натужно
Плачет гитара, и так надменно?
Что ж так печально и так тревожно
Струны все пальцы ласкают все те же?
Нетерпеливо и осторожно,
Бережно, нежно...

Мне никуда от тебя не деться,
Знает гитара, о чем - не скажется,
Словно она из того же детства,
Где все, как кажется.
Так беспредельно и так восторженно,
И так несбыточно
Плачет гитара, как конь, стреноженный
Струною-ниточкой.

То замирая, а то настойчиво,
Словно волнуется,
Плачет гитара, как будто прочее
Все образуется.
И вдруг воздастся однажды сторицей
Всем, кто отчаялся...
Плачет гитара, как будто молится,
Кается, кается...

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Оставьте плоть мою в покое
Вы, что не тронули души.
Мечтает женщина, - не скрою,
Достичь когда-нибудь вершин
Любви, которая сжигает
И возрождает на лету:
Любая женщина мечтает
Найти любовь. Не суету.
Но все иначе, все иначе,
И гаснет свет ее очей.
Мечтает женщина и плачет,
Что вынуждена быть ничьей.
А если чьей-то - не такою,
Какой она мечтала быть...
Оставьте женщину в покое
Вы, не рожденные любить.
Ведь ничего не происходит,
Лишь, естество ее круша,
Так невостребованно бродит
Ее забытая душа.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Каким же ветром ты гоним,
Мой драный парус?
Тебя увидев, даже Грин
Пришел бы в ярость!
   Ты весь заштопан и измят,
   Поблекли краски:
   Мы путь держали наугад
   Из старой сказки.
Нас все, что в жизни предстоит,
Вгоняло в трепет,
Да алый цвет штормами смыт,
Как детский лепет...
   Но на асфальте за окном
   Рисунок вечен,
   Где парус аленьким цветком
   Летит навстречу!
И так лететь ему, лететь
Сквозь мир печальный,
Чтоб о любви последней петь,
Как изначальной.
   И хоть давно уже не ал
   Мой день грядущий,
   Даст бог, не выпустит штурвал
   Ко мне идущий!
Не время ставить якоря -
Еще не берег.
Пускай окрасит все заря,
А я поверю,
   Что на асфальте под дождём
   Рисунок вечен,
   Где парус, словно на рожон -
   Всегда навстречу!

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

То ли есть, а то ли – было:
Думать поздно, помнить – рано.
Мне любить тебя постыло,
А тебе меня – подавно.

Был бы жив. Чего желать-то?
День прошел, а там и осень.
Мне любить тебя некстати,
А тебе меня и вовсе.

Вон закат пылает красным –
Наш с тобой? Да кто ответит?
Мне любить тебя напрасно,
А тебе меня... не встретить.

Всё, что впредь не в нашей воле,
Как деревьев зимних нагость, -
Мне любить тебя... доколе?
А тебе меня... не в тягость?

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Шаром, колесом ли
Покатилось слово.
Из подобных сонма
Вырвалось весомо.
Побежало с горушки,
Набирая силу.
Следом моя долюшка
Эхом голосила.

Слово отворотное
Гордое и быстрое.
А внизу... болото ли?
Реченька пречистая?
Упадёт, да – канет,
Или – вплавь по реченьке,
Чтоб на шею камнем
Моему сердеченьке?

Слово отворотное
Гордое и быстрое,
Ты собой умой его,
Реченька пречистая!
Отними всю тяжесть,
Пусть твоё течение
Путь ему укажет
В самоотречение.

Чтобы тот, кто любый,
Взял его в ладони,
В кровь разбиты губы
О его бездонье.
Да не сгинет лодочка,
Лишь едва накренившись, -
Пусть, как с неба звездочка,
На ладони – кремешек.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Нет у одиночества
Камня преткновения.
Столько счастья хочется,
А дано – мгновение.

Бьется сердце жаркое
В стену равнодушную,
Понапрасну шаркая,
Никому не нужное.

Измоталось дочиста.
И откуда рвение?
Нет у одиночества
Камня преткновения.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

                        А.Д.

А я ведь тебя люблю,
Не той любовью: не плотской,
Не мелочной, что - к рублю,
Не бабьею – идиотской.

Люблю, как свое окно
В моём одиноком доме,
Какой-то совсем иной,
Но лучшею из любовей.

Пускай нас жует толпа,
В один бутерброд слоящая,
Не веря, что это – та,
И самая настоящая.

А кто-то, кому видней,
Все это зовет лишь дружбой,
Плевать и тебе и мне,
Когда это то, что нужно.

Подобиться кораблю?
Их два: легче сладить с волнами.
Я просто тебя люблю,
Не мучась тоской любовною.

Часы наших встреч не длю:
Тут вовсе не так загадочно, -
Достаточно, что люблю,
И мне, и тебе достаточно.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

И скажешь, как будто уронишь,
Рассыпав одно за другим:
А помнишь...
А помнишь...
А помнишь...
Проступят сквозь годы следы.

Как сольное что-то исполнишь
На свой же восторженный бис:
А помнишь...
А помнишь...
А помнишь...
Летит тот оторванный лист.

Как что-то нечаянно тронешь,
Не зная, куда положить:
А помнишь...
А помнишь...
А помнишь...
Когда так хотелось нам жить?

Как веточку память обломишь:
Ей больше не время цвести, -
А помнишь...
А помнишь...
А помнишь...
Короткое, словно – прости?

И веки, как двери захлопнешь,
Слезу набежавшую спрятав:
А помнишь...
А помнишь...
А помнишь...
Ведь все остальное – расплата.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Заходил на минутку,
Уходил – навсегда,
Но суровый и мутный
Возвращался сюда,
Где окно, как бойница,
И глаза  -  в пол лица,
Где сливаться – не слиться:
Ни венца, ни конца...

Где... за кои заслуги?
Упадешь, вечно пьян,
Возле старой подруги
На скрипучий  диван.
Ей ты тоже не к спеху –
Просто некуда класть...
Так, не к горю, не к  смеху,
Не взлететь, не упасть.

Не уснуть. Не поплакать.
Не уткнуться в плечо...
Ей-то всё это на кой?
Ты ведь ей – палачом.
Не убогой, не старой,
Ты ей вроде свинца –
У нее ведь гитара
И глаза в пол лица,

И душа нараспашку...
Впрочем, нет - не к тебе.
Постирает рубашку?
Это так, по судьбе,
И проводит, как надо –
Навсегда: не впервой,
Хлопнет дверь, как кувалда,
Всё по ней. По живой.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Я люблю тебя, что ли?
Это странно, но всё ж
Вон, стоит на приколе
Моя лодка. Войдёшь?

Или... просто ты – мимо?
Или, может, ты вплавь?
Эх, любимый , любимый,
Неужели всё – в явь?

Вон, колышутся весла
По усталой воде.
Ты расскажешь мне после
О своей о судьбе.

Видишь, плещутся звезды
И мерцает луна?
Может был ты и создан,
Чтобы я  - не одна?

Не твое ли Всевышним
Было взято ребро,
Из которого, слышишь,
Я – тебе на добро?

Вон колышутся вёсла.
Так войдешь или... нет?
Ты расскажешь мне после,
Где бродил столько лет.

Будет день суетливый
И осветит он нас,
Путь, которым мы плыли,
Может, Бог нам и даст?

Сколько лодке печально
На приколе стоять?
А войдешь – и отчалим...
Не заметил. Опять.

Или... просто ты – мимо?
Или, может, ты – вплавь?
Эх, любимый, любимый,
Неужели всё – в явь?

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Откуда ты взялся? Откуда?
Так жилка стучит на виске
И сердце, не выпрыгнув чудом,
Висит еще на волоске.

Вот-вот приготовясь сорваться...
Не время. Не место. Не век.
И взор мой устало, по-царски,
То низом скользит, то поверх.

Минуя ответного взора
В упор – два бездонных колодца,
Я что-то роняю, со звоном –
Не бьётся.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.