Годы многих веков надо мной цепенеют,
Это так тяжело, если прожил балуясь...
Я один - я оставил свою Дульцинею,
Санчо-Пансо в Германии лечит свой люис.

Гамбург, Мадрид, Сан-Франциско, Одесса -
Побывал я везде, я остался без денег...
Дело дрянь. Сознаюсь: я надул Сервантеса,
Я крупнейший в истории плут и мошенник.

Кровь текла меж рубцами земных операций,
Стала слава повальной и храбрость банальной.
И никто не додумался с мельницей драться,
Это было бы очень оригинально!

Годы многих веков надо мной цепенеют,
Я умру - холостой, одинокий и слабый...
Сервантес! Ты ошибся: свою Дульцинею
Никогда не считал я порядочной бабой.

Дело вкуса, конечно, но я недоволен -
Мне в испанских просторах мечталось иное...
Я один... Санчо-Пансо хронически болен.
Слава грустной собакой плетется за мною.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Я все пытался убежать от серой непогоды,
Орало радио в углу как будто бы в беде,
И серый крематорный дым валил из труб заводов,

И неба не было совсем
Ни там, ни тут, нигде...
И неба не было совсем
Ни там, ни тут, нигде...

Дождь продолжал в башку стучать,
Как в каменный фундамент.
Какой-то странный человек шел прямо по воде,
А я пытался убежать, не правда ли, упрямец?!

Но было пусто и темно
И там, и тут, везде...
Но было пусто и темно
И там, и тут, везде...

А в окнах мерк последний свет,
Все прятались в подъезды.
И нет ни веры, ни любви,
Лишь видимость надежды,
Как белый несказанный свет
На утренней звезде.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Нынче солнце за тучу садится -
Значит, завтра погоды не жди.
Снова ветру-бродяге не спится,
И опять затяжные дожди,
И опять затяжные дожди.

Значит снова - тоскливая морось,
Небо скроет свинцовая мгла.
В степь зеленую девочка-осень
Желто-рыжие ленты вплела,
Желто-рыжие ленты вплела.

И в степном тридесятом царстве,
Где не меряна верстами даль,
Где меня не найти и по карте,
Только солнце да неба печаль,
Только солнце да неба печаль.

1969

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Буду я лежать лояльно,
Как померший таракан,
Молчаливый и печальный,
Нечувствительный к клопам.

Катафалк неспешным скоком
Увезет меня,
И заплачет чернооко
Моя суженая.

И напишут хулигански
На доске карандашом:
Здесь лежит В.Л. Туриянский -
Гитарист и франкмасон.

Не спугни очарованья
Этих тихих вечеров,
Ведь порою и молчанье,
Ведь порою и молчанье
Нам понятней, нам понятней,
Нам понятней всяких слов!

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Все старый снег на Новый год,
Все кружит канителями.
Подушка-гроб, кровать-сугроб,
Засыпаны метелями.                

Над синими стадами крыш -
Осколочек луны,
А ты стоишь, а ты молчишь -    
Лицо белей стены.                

Подкинь на счастье перышко -
Зеленый пятачок.
...Двенадцать бьет - Золушка      
Роняет башмачок.                

Поют гитары за стеной,
Метель звенит коленцами.
Ах, где ты, где, моя Ассоль?    
Ты сожжена в Освенциме.        

И лошади распряжены,
И крысы-кучера.
Уплыли ломкой пряжею            
В прожитое вчера.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

В случайных любовях мы ищем ответ,
И мелкое горе в глубоком вине
Мы топим, как топят ненужных котят,   |
Когда их в квартире держать не хотят. | 2 раза

Мы ищем вчерашний растаявший снег,
Бороться-искать - дураков больше нет,
И лечат шершавые спины мостов         |
Похмелье вчерашних несбывшихся снов.  | 2 раза

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Высоко в горах Памира
Вечный снег да снег.
Жил да был под крышей мира
Снежный человек.

Не снабжал голуб явана
Местный ДСО.
Без палатки, мочит дождик
Бедного, его.

Снаряженья и дотаций
Он не получал,
Но зато никто нотаций
Длинных не читал.

Но под старость надоело
Лазить по горам,
Он женился, стал оседлым
Тот Голуб Яван.

И с тех пор на скалах мглистых
Взглянешь - Боже мой,
Вечно лазят альпинисты
Летом и зимой.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Мы идем по тундре в злобном шорохе снега,
Солнце светит обманчивым светом в глаза.
Мы ушли далеко, я ни разу здесь не был, -
Может быть, в этом месте ямщик замерзал.

Здесь кустарники хилые чахнут ночами,
Только шелест поземки в ночной тишине.
Что-то птицы пролетные мне прокричали
Или ты отозвалась - послышалось мне.

Я приду, когда ветер февральский играя
Подметет тихий ласковый старый Арбат,
Поколдуй, померцай мне глазами, родная...
Есть дорога вперед, нет дороги назад.
Поколдуй, померцай мне глазами, родная...
Есть дорога вперед, нет дороги назад.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

           Dm    E7    Am
В который раз окраины России...
    G                           С A7
Снега, гусиный крик. В который раз?
         Dm   E7            F A7
Мы никогда у сильных не просили,
    Dm              E7        F A7
Не жили в долг, не пели на заказ,
    Dm              E7        Am E7
Не жили в долг, не пели на заказ.

Мы жили от вокзала, до вокзала,
А по весне, когда растает снег,
Мы уходили вверх по перевалам
И пили воду безымянных рек.

Краюху хлеба поровну делили,
Не делали другим что плохо нам,
И одиночек впятером не били
По темным, заколоченным дворам.

Не спрашивали там, где нет ответа.
Молчали, где не нужно лишних слов,
Расстрелянных по сталинским наветам
Хранили фотографии отцов.

Им на могилу камень не поставят.
Все меньше тех, кто помнит, не простив.
Нам новые учебники составят,
Дела пронумеруют - и в архив.

И все же мы смеялись и шутили...
Как быстро мы успели постареть.
За право быть собою заплатили
И пели все, что нам хотелось петь.

В который раз окраины России?..

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

                    По этапу гонимый, как ссыльный,
                    прозвенел треугольник гусиный,
                    снова снег кокаиновой пылью
                    заметает отчизну мою.
                    И с откуда-то взявшейся болью -
                    словно сердце посыпали солью -
                    я смотрю, заслонившись ладонью,
                    как они улетают на юг...

     Gm                Cm  D7        Gm
Как будто в странном сне уносится косяк
     Fm        Gm        Cm/F7/B   D7
от снежного заряда на заходе...
                  Cm   D7       Gm
Так листья на ветру по осени летят,
   Cm               Gm         Cm/D7/Gm
и жизнь вот так, наверное, проходит.

И, кажется, ушел от выстрела отряд,
случайно уцелевший от погони.
И вот уже их нет, но слышно как кричат
в далеком и неведомом затоне.

В тайге не сеют хлеб и не цветут поля,
здесь птичий крик да вечный дым туманов.
И потому грустна вечерняя земля
под криками гусиных караванов.

Пусть горек хлеб разлук, зато печаль светла.
Здесь нет ни равнодушья, ни обманов.
У моего костра достаточно тепла
под крик гусей и вечный дым туманов.

Сургут,
1986

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

     G                 Am    D7  G
На старой кобыле, с ослом в поводу
  G7               C
Я еду в Монтану, овечек веду.
      Cm                   G          E7
С похмелья я грустный, башка - как бидон,
     Am      D7      G       E7
В котором варили чертям самогон.
   Am  D7       G
Э-гей, э-ге-ге-ге-гей

Протерлись старые джинсы на мне,
Осел мой в дерьме и кобыла в ярме,
У кольта веревкой привязанный ствол,
А шляпу сожрал ненасытный осел.

Э-гей, э-ге-ге-ге-гей

В Америке что-то, чего-то не то.
Стреляют куда-то, кто чем и во что,
Недавно у старого Джона быка
Убили за то, что не дал молока.

Э-гей, э-ге-ге-ге-гей

Но есть на востоке большая Раша,
Там жизнь удивительна и хороша.
Там строят чевой-то и что-то куют
И джинсы в колхозах бесплатно дают.

Э-гей, э-ге-ге-ге-гей

Я госдепартамент добром попрошу
И визу спрошу, чтоб поехать в Рашу.
И брошу Монтану, куплю пароход,
Поеду в Россию на Дальний Восток.

Э-гей, э-ге-ге-ге-гей

На старой кобыле, с ослом в поводу
Я еду в Монтану: овечек веду...
Споем Еври баде про новую жизнь.
Не надо, ребята, о песне тужить.

Э-гей, э-ге-ге-ге-гей

Уч-Кудук - Кызыл-Кумы,
1968

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

                Посвящается А.Галичу

Нет ничего, что вдруг не станет явным,
как ни скрывай, узнают все равно,
и в сновиденье, несколько кошмарном,
увидел Ной кошмарное кино.

И Ной узнал, что завтра быть потопу,
и сделал челн с названием Ковчег.
Он погрузил хромую антилопу,
и тот Ковчег послушно в путь потек.

Он, впрочем, погрузил сначала близких,
которым не дано увидеть снов,
подумав, взял и чистых, и нечистых,
он всех любил - евреев и слонов.

Антисемиты Ноя так просили,
чтобы семитов бросить в водоем.
Крик: Бей жидов! Скорей спасай Мессию! -
звенел над первозданным кораблем.

Шуршат дожди по брошенным газетам,
земля в воде, оставшимся - хана,
и лишь в стенах заброшенных клозетов
остались вечно чьи-то имена.

И сорок дней лил дождик беспрестанно,
и за кормой мелькнуло Туапсе,
и где-то в Турции, и рядом с Пакистаном
Ковчег пристал к нейтральной полосе.

А на нейтральной полосе цветы
необычайной красоты...

        Постскриптум:

И в общем мир не умер под водою,
как Атлантида, скажем, без следа,
и над пустынной глиняной Землею
горит, горит вечерняя звезда.

        Пост-постскриптум:

Овец, спасенных праведником Ноем,
сомнут в котлеты рано поутру,
и пахнет кровью ржавых скотобоен
на сереньком ноябрьском ветру.

        Финита-бля-комедия:

Ну а вокруг такое панибратство,
а по эфиру песенки поют,
а люди морды бьют за равенство и братство,
зачем-то бросив грошевой уют.

Вьется по ветру веселый Роджер,
люди Флинта песенку поют...

1969

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Закури сигарету вдали от дорог
И на камень устало присядь.
И спиною почувствуешь холодок
Тысяч бед, тысяч лет, чей-то взгляд.

Припев: Сюда оттуда не доехать...
        В горах, укутанных в гранит,
        Лишь только собственное эхо
        Нам вслед насмешливо кричит:
        - Э-э-э-й, э-э-э-э-э-й!

И роняет полынь свою горечь в ветра,
И чернеют хребты, и белеют снега.
Желто-рыжая пампа в знойной пыли,
Как печальная песня монгольской стрелы.

Припев.

Закури сигарету и молчи, и молчи,
И прислушайся к песне, бегущей в ночи,
Над чужой болтовней в телеграфных столбах,
Чтоб застыть на потрескавшихся губах.

Припев.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

В архангельских лесах осенняя пора,
Желтеет лист берёз, краснеет гроздь рябины.
И в солнечных лучах - волшебная игра,
Как будто строчкой слёз прошитой паутина.

Ещё нет пенья вьюг, но вот над головой,
Не ведая границ и тяжести закона,
Уже пошёл на юг изломанный конвой
Неподконтрольных птиц под серым небосклоном

Они покинут край бревенчатых церквей,
Где чёрные кресты прострелены дождями...
Последнее прощай над сединой полей -
До будущей весны, до новой встречи с нами.

И мы за ними вслед. Пора, мой друг, пора.
Как говорил поэт, покоя сердце просит
И горький дым вдохнуть последнего костра,
И слушать, как поёт по перелескам осень.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Спи, не проснись, человечек угрюмый,
Спи, пусть дороги приснятся тебе.
Трону рукой заржавелые струны,
Спи, и не надо копаться в судьбе.

Ложь убаюкает, ложь успокоит,
Песней про девочку в черном пальто.
Любит - не любит, вспомнит - не вспомнит,
Белой поземкой лыжню заметет.

В очередь встанешь за новой любовью?
Кто же последний? Последнего нет!
Горным ручьем следы твои смоет,
Эхо насмешливо крикнет в ответ.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Между мной и тобой пролетают века -
От монгольской стрелы и кривого клинка,
От гонимого ветром шального песка,
Сквозь глухие ордынские степи
До могильных курганов на жёлтой земле,
Перестуков курьерских в просторах полей,
До ракетного визга стальных кораблей
И грызни воронья на рассвете.

Нет печальней, чем след от винта за кормой,
И полоски воды между мной и тобой,
Улетающих кружев, что вяжет прибой
Под мурлыканье песен в моторе.
И когда, словно письма, одна за одной
Стаи чаек взлетят над моей головой,
Задрожат, пропадая в дали голубой,
Берега, утонувшие в море.

Этой тяжести нежной от тонкой руки
И слезы на щеке в ожиданьи тоски,
Этой нежности слов, что как выдох легки,
Мне до осени хватит с лихвою...
А кораблик летит над зелёной волной
Не грусти, расставания нам не впервой.
Много было чего между мной и тобой,
Только знаем об этом мы двое.

Что за станция с именем странным Джанкой?
Это было со мной? Или было с тобой?
Хоровод сонных лодок и парус косой
Просмоленной турецкой фелюги...
Ты прости, что опять тебе выпало ждать.
Между мной и тобой - города, города,
Безысходность дорог, поезда, поезда
И степные песчаные вьюги.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Понимаешь, она не придет
Ни к далеким причалам,
Ни к далеким вокзалам.
Понимаешь, она ничего не сказала
И не придет.

Понимаешь, она не поймет,
Если счастья ей в жизни нужно немного.
Ты ведь этого счастья
Ей дать бы не мог,
Ведь не мог.

Пусть твоя бригантина не ждет -
Ни к далеким вокзалам,
Ни к далеким причалам,
Понимаешь, она не придет.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Вот и выпал снежок, и опять прилетят снегири.
И серебряной шалью надолго укроет дома.
Что же ты загрустил? Посиди, дорогой, закури,
Посмотри, как за окнами белая ходит зима.

На часы и минуты похож улетающий снег,
Не грусти, всё пройдёт, как случайные лица в толпе,
Как пустая тревога, как парусник белый во сне
Или поезд ночной, на который тебе не успеть.

Нам от века досталось немного, но так суждено...
Здесь слова ни к чему и, наверное, скоро рассвет.
И, как в детской стеклянной игрушке, разбитой давно,
Улетает и гаснет бесшумными звёздами снег.

Вот и ночь отгорела, сожгла за собою мосты.
Под завьюженным небом России плывут январи.
И на белой дороге рассыпались, словно цветы,
Как забытый под ветром костёр на снегу, снегири.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Ты греешь в ладонях
Рюмку с джином,
И тебе так все равно.
Ты греешь в ладонях
Рюмку с джином,
И тебе так все равно.
        А эта, напротив,
        Совсем нелюбимая,
        И тебе так все равно.

Сыграй, музыкант,
Сиплый блюз,
Напой голубые ноты.
Сыграй, музыкант,
Сиплый блюз,
Напой голубые ноты.
        Пусть обволакивает
        Саксофона грусть,
        Поют голубые ноты.

А там, в рюмке,
Плещется жизнь,
Еще плещется жизнь.
А там, в рюмке,
Плещется жизнь,
Еще плещется жизнь.
        На дне рюмки
        Плещется жизнь,
        Еще плещется жизнь.
        М-м-м, м-м-м...
        Еще плещется,
        Плещется жизнь.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Горит костерок, угольки покрываются пеплом,
И ловят звезду перламутровые невода,
Белеет восток, и уходят под северным ветром,
Пытаясь друг друга догнать, облаков поезда.
...Пытаясь друг друга догнать.

Жестокий наш век благосклонен, но только к немногим.
Мы ищем дороги. Быть может, они нас спасут?
И вот мы в пути, но двоятся, троятся дороги.
Налево, направо - куда они нас приведут?
...Налево, направо.

Налево - себя потерять, но останешься целым.
Направо - друзей и любимых уже не найдёшь.
А если - всё прямо, ни шагу, ни вправо, ни влево,
То просто туда же, откуда ты вышел, придёшь.
...То просто туда же.

Мои золотые друзья и подельцы по веку,
Кто скажет нам, сколько придётся ещё прошагать
Под ветер, в дождях, по весеннему снегу?
И как нам Надежду сберечь и не потерять?
...Пытаясь догнать. Налево, направо. И не потерять.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Снега баюкают торосы на Шпицбергене,
Гольфстрим укрылся в черной глубине.
И свет Галактик, тонкий и серебряный,
Прозрачной музыкой на белом полотне.

Мне бы брести в сугробах накрахмаленных,
Шагать на ощупь к черту на рога
И непослушными губами песни старые
Медведям петь на белых ледниках.

Я заблудился в комнатах прокуренных,
На папертях горбатых площадей,
И грусть поземкой мечется по улицам,
Грусть по земле моих людей.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Если спросите вы птицу, почему она поёт,
То, конечно, эта птица не ответит.
Потому что эта птица просто песенку поёт,
Будто бы она совсем одна на свете.

        Менестрели, мейстерзингеры и барды,
        Разве вам нужны мундиры и кокарды,
        Шитый золотом галун и аксельбанты?
        Может, вам нужны с лампасами штаны?
        ...Ваше сердце, ваши песни, ваши руки,
        Ваших струн витых серебряные звуки...
        Ах, друзья мои в надежде и разлуке,
        Дети песенной и сказочной страны.

Снова спросите вы птицу, отчего она поёт.
Но и в этот раз вам птица не ответит.
Потому что эта птица просто песенку поёт,
Будто бы она одна на этом свете.

        Что ж, друзья мои, бродяги-менестрели,
        Пусть вам скажут, что вы на год постарели.
        Разве вам дана гитара для модели?
        Веселись и плачь, но только не молчи!
        В этом мире, ветровом и быстротечном,
        Вам досталась радость петь под небом вечным,
        Пусть горит и греет душу бесконечно
        Костерок, что светит звёздочкой в ночи.

Что ж не спросите вы птицу, для кого она поёт?
Всё равно вам эта птица не ответит.
Потому что эта птица просто песенку поёт,
Будто бы она совсем одна на свете.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

                Посвящается И.Саамову

Разделились стенами - мы и снегопад.
За окошком сонная дремлет Сулахат.
И пургою белою замело лыжню.
Хочешь, песню старую тихо пропою?
И пургою белою замело лыжню.
Хочешь, песню старую тихо пропою?

Про тебя, про нас с тобой,
Про плевать на все,
О далеких странствиях,
О тебе, костер.

Пусть пургою белою замело лыжню,
Лучше песню старую тихо пропою.
Пусть пургою белою замело лыжню,
Лучше песню старую тихо пропою.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Живём, не замечая красоты,
В погоне за какой-нибудь удачей.
Лишь горы молча смотрят с высоты,
Лавинами презренье обозначив.

        Давай уедем в горы,
        Где всё белым-бело,
        Где сонный снег ущелья заметает.
        И нам с тобой пора ложиться на крыло,
        И в дверь стучится песенка простая.

За что к нам так Отчизна холодна?
И будущее видится яснее,
Что не хмелеешь больше от вина,
И круг друзей всё меньше и теснее.

        Давай уедем в горы,
        Где всё белым-бело,
        Где флагами сигналят нам вершины.
        И нам с тобой пора ложиться на крыло.
        Горит табло, и греются турбины.

И каждый день застывший вид в окне,
И этот мир - всего до горизонта.
...Но истина, конечно, не в вине,
А в полусонном лепете ребёнка.

        Давай уедем в горы,
        Где всё белым-бело,
        Где сонный снег ущелья заметает.
        И нам с тобой пора ложиться на крыло,
        И за окном давно уже светает.

Когда Надежда, Верности сестра,
Нас соберёт у дружеского круга,
Тогда исчезнут в пламени костра
Печали под названием Разлука.

        Давай уедем в горы...

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.

Мне жаль исхоженных дорог -
Они грязны от сотен ног,
А над бурьяном,
Над паутиной проводов
Висят клочки ненужных слов
Да песни пьяных.

Не так Россия велика,
Как кажется издалека,
С порога.
От человеческой души
До непроторенной глуши -
Дорог немного.

И на случайностях дорог
Печальны крики каюров
И, как утрата,
Земля холодная пуста:
Ни человека, ни креста,
Ни черной хаты.

Гений есть сосредоточение мысли в известном направлении.